Понимаете, вне контекста сериала «Оттепель» это все рассматривать нельзя. Но, конечно, совершенно очевидно, что там герои одержимы таким примитивным мачизмом, поэтому война полов для них — часто упоминаемая тема. Надо сказать, что и вообще для оттепели, для самого периода, характерны, как это тогда называли в аннотациях, «обостренные нравственные поиски нашего современника», а если называть это нормальным языком, то это ситуация постоянной войны. Войны идеологической, войны полов, в том числе. Потому что хемингуэевские мачо жаждали реализации, никакой реализации, кроме бесчисленного количества партнерш, я думаю, они себе позволить не могли, как и герой Цыганова в «Оттепели». И ощущение женщины как вечного партнера, но и вечного врага,— оно такое шестидесятничекое.
Это Лучников, понимаете? Как Лучников у Аксенова в «Острове Крым» смотрит на Таню, когда он её спрашивает: «Таня, ты можешь мне дать прямо сейчас?» И повторяет: «Вот сучка, ты же знала, ты же все это готовила». В общем, когда он с одной стороны тычется в нее, а с другой — кричит: «Ты же сучка». Вот это такой архетип мужского поведения 60-х годов. Я думаю, что для оттепели это тоже очень характерно. Это отношение Хемингуэя к женщинам. Мы не можем без них жить, но они не мы, они не люди. Вот такое довольно трагическое и приводящее к трагическим последствиям миросозерцание. Хотя в этом есть определенные понты, такие гумилевские.
