Для Пушкина, возможно, это было так. Я не знаю, мне очень трудно даже не то что назвать, а вообразить человека, с которым Пушкин мог бы быть по-настоящему близок духовно. Потому что Пушкин – это действительно русский человек на 300 лет вперед, русский человек на вырост. У Пушкина не было равного собеседника, поэтому он старался беседовать с теми, кто готовы был его выслушать. Это Павел Воинович Нащокин – человек очень добрый, но звезд с неба не хватавший. Тем не менее, он был мудрый, причем какой-то покровительной мудростью. Он к Пушкину относился, как ни странно, как к младшему и очень о нем заботился. Вот Нащокин был искренним по-настоящему, но истинным собеседником не был. Был ли таким собеседником Чаадаев – не думаю. Слишком многое их идеологически разделяло, и слишком многое Чаадаев в Пушкине не понимал и не принимал.
Они все же смотрели на него немного свысока, даже Баратынский. «А озаряет голову безумца, гуляки праздного?» Баратынский пишет: «Оказывается, Пушкин мог быть мыслителем. Кто бы на него подумал, кто от него этого ждал?». Так говорит Баратынский – поэт, по-моему, не в пример меньшего ранга и влияния. Но именно Баратынский позволил так высокомерно о Пушкине отозваться, что вот он только что созревал и «вообрази, у него были стихи с мыслью – кто бы этого от него мог ждать?» Мне кажется, что это высказывание чрезвычайно некорректное.
Но с другой стороны, и Катенин поучал Пушкина свысока. Да и большинство современников не видели в нем мыслителя. Думаю, что и Вяземский достаточно высокомерно к нему относился. Понятное дело, все-таки семь лет разницы.
Пушкин прекрасно понимал, что все это покровительство – позор. Он прекрасно понимал все истинное отношение друзей к себе. И понимал, что их отношение к нему – это смесь высокомерия и зависти, смесь довольно гремучая. Его и погубило, в сущности, то, что вступиться было некому. То, что не нашлось человека, который бы расстроил дуэль. Но с другой стороны, другого пути, кроме дуэли и самоубийства для Пушкина я не вижу. Слишком ужасны были его последние полгода.
О паре Пушкин - Боратынский ( по владетельным книгам они были все ж Бо) Иосиф Бродский был иного мнения
Последние полгода ...
Да весь 1834 был не лучше (в мундире рогача то...)
А 1835-й И. Сурат обоснованно назвала суицидальным
Первые полгода 1836-го он звал к барьеру всех подряд ... 4-х!
Наконец в стрелки в был выбран ( подставлен) Жорж
Наоборот, последние полгода были самыми "легкими " = все было наконец решено и выход найден - дать себя убить к еб. метери