Войти на БыковФМ через
Закрыть

Педагогика

Если человечество действительно разделится на люденов и человейников, как вы себе представляете обычный день каждого из них?

Человейник огромную часть времени… Прав, конечно, Марат Гельман, говоря о том, что сейчас главный вопрос — не в рабочем времени, а в свободном, количество рабочего времени сокращается, свободного экспоненциально увеличивается. Конечно, вопрос сегодня в культуре досуга, потому что работа более или менее минимизируется везде, даже и в третьем мире. Даже, в общем, и в Японии, где вечно был культ фанатичного, трудоголического воспитания, все больше людей не хотят работать или, во всяком случае, не считают работу главным в жизни. Поэтому культура досуга не последний вопрос. Своему досугу безразмерному человейник посвящает все время. Он живет благодаря социальным сетям, благодаря социальным…

Действительно ли для вас бессмысленность страшнее одиночества? Что страшнее — «Миф о Сизифе» Камю или «Одиночества в сети» Вишневского?

Ну вы сравнили! «Одиночество в сети» — это галимый масскульт, простите, а миф о Сизифе — это грандиозный манифест абсурдности существования. Конечно, одиночество — это, в общем, нормальное состояние нормального человека. Для меня одиночество очень тяжело, в общем, невыносимо, но сравнить это с чувством бессмысленности жизни даже близко нельзя.

Одиночество, в общем, мне довольно привычно с детства. Другое дело, что я стараюсь с ним всё-таки как-то бороться и по мере сил этому научился. Я очень люблю, когда вокруг меня люди. Но этих людей должно быть очень немного, назовем это так. Я не хочу иметь много единомышленников. Это было бы для меня тревожным сигналом.

Если злое окружение воспитывает в человеке характер, делает его личностью, можно ли сказать, что для развития человечества злой человек ценнее доброго?

Нет, он, конечно, не ценнее, потому что «нельзя воспитывать щенков посредством драки и пинков»,— сказал Сергей Михалков, но я все-таки думаю, что благотворность умных эпох не следует недооценивать. В свое время Томас Манн в любимом моем произведении «Роман одного романа», я сейчас ссылаюсь на эту цитату, говорит, что времена абсолютного зла, как например, фашизм, нравственно благотворны, они позволяют определиться. Вот больные времена определиться не позволяют, но когда перед тобой бесспорное, абсолютное зло, на фоне которого даже Сталин добро — помните, говорил Черчилль, что «против такого ада, как Гитлер, я буду на стороне Сталина; более того, если против Гитлера будет…

Как бороться с родителями, которые не видят творческих потенций в своем ребенке и отбивают у них желание учиться?

Понимаете, для этого и была в Советском Союзе придумана система кружков, внешкольного образования, это вообще вечная русская педагогическая утопия. ещё Пушкин писал, что ребенок должен воспитываться вне семьи, потому что семья — то школа рабства. Он имеет в виду рабское разделение ролей в семье, патриархат, а вовсе не то, что в доме есть крепостные. Ребенок учится свободе в компании единомышленников или сверстников. Я со своей стороны считаю, что лицейская компания во многом надломила Пушкина, это была жесткая среда, и травли там хватало,— Кюхельбекеру она просто, по-моему, стоила жизни. Он все свои душевные болезни там приобрел.

Есть люди, которым нельзя воспитываться в коллективе.…

Почему трудно браться за несколько дел одновременно? Стоит ли сконцентрироваться на чем-то одном?

Разные бывают люди. Есть еж, есть лисица, помните, по классификации англичан: лисица знает много маленьких вещей, еж знает одну большую вещь. По мысли сэра Исайи Берлина, Толстой — это классический еж, озабоченный всю жизнь одной проблемой, условно говоря, проблемой жизни и смерти. А вот Достоевский — в больше степени лисица, которая интересуется широким спектром разнообразных проблем. Если вы еж по природе, тогда вам не надо распыляться, а если вы лисица — почему бы и нет. Я вам могу посоветовать, как себя в этой степени определить: пройдите тест Сонди. Это просто очень интересный и смешной опыт. И сам тест смешной. Я вот в Одессе встречался с таким вот психологом-сондианцем, и мы обсудили, что те…

Когда вы говорите о том, что лучшие условия для обучения ребенка — это круглосуточная жизнь в лицее, не кажется ли вам, что такой вариант подходить не каждому? Как же личное пространство?

Понимаете, я вообще считаю, что идеально такое положение, когда ребенок проводит в школе почти, допустим, 12 часов, 12–15, а ночевать приходит домой, где у него есть личное пространство. Если нет, то интернат должен, конечно, давать возможность, как у Пушкина, побыть в отдельной комнате.

Но я готов согласиться с Крапивиным вот в каком отношении. Лицей — это идеальная утопия для получения образования, для формирования личности. Да, нет вопросов. Но, наверное, это не идеальное пространство для формирования будущей личности, будущего человека, потому что почти у всех лицеистов были проблемы с семьей и домом, они с трудом это выстраивали. Или, как я уже говорил, это были такие домашние…

Что делать, чтобы быт не сгубил любовь, как в фильме Иоселиани «Апрель»? Стоит ли сохранять отношения любящим друг друга, если они склонны к постоянным конфликтам?

Ну, видите ли, «Апрель» не совсем про то. Это первая картина Иоселиани, ещё короткий или во всяком случае средний метр. Но сводить её к тому, что быт губит любовь… Нет, она не про это. Нет, она как раз, наоборот, скорее про то, что быт входит в любовь, что это фильм такого иоселиановского жизнеприятия. Знаете, я бы это сформулировал словами Кушнера:

Наши ссоры. Проклятые тряпки.
Сколько денег в июне ушло!
— Ты припомнил бы мне ещё тапки.
— Ведь девятое только число,—
Это жизнь? Между прочим, и это.
И не самое худшее в ней.

Вот так бы я ответил. Потому что Иоселиани вообще живет таким пафосом включения всего в общую орбиту жизнеприятия. Такое счастье.…

Согласились бы вы, если бы Илон Маск предложил вам стать участником полета на Марс и возглавить образовательную программу в марсианском поселении?

Нет, во-первых, не предложит. Во-вторых, есть у нас еще дома дела. Мне очень было бы соблазнительно слетать на Марс, но я со своей клаустрофобией не очень представляю себя в космическом корабле, не очень представляю себе команду, с которой мне было бы комфортно и  в которой я был бы на месте. Совершенно не представляю, что можно делать два года, летя на Марс. Это ведь два года! Это как в армию призваться.

Понимаете, я из России уехал за три дня до спецоперации. То есть уехал я гораздо раньше, но я приехал на студенческие каникулы в январе 2021 года. Еще двух лет не прошло, как я уехал. Еще четыре месяца. И я столько успел за эти два года – столько увидел, столько сделал и настолько изменился, а двух…

Почему все современные дети постоянно ходят в наушниках? Можно ли это считать способом изоляции от общества?

Это такая форма тревожности. Собственно, Пастернак об этом писал: он заканчивал перевод «Ромео и Джульетты» в Чистополе, и у хозяев постоянно или играло радио, или они все время заводили патефон. И Пастернак сказал, что работать невозможно. «Я ворвался к ним на кухню, попросил убрать звук, а потом весь день себя корил: потому что им это действительно нужно». И пояснил, что это каким-то образом заполняет их внутреннюю тревожность.

Я могу это понять. Если уж Пастернак, постоянно чувствовавший себя виноватым, не посмел им сделать замечания, то, наверное, сам бог велел прощать людей, которые нуждаются постоянно именно в заполнении своего внутреннего вакуума. Понимаете, это, кстати,…