Илья Зверев, умерший от сердечного приступа лет в 38, что ли, или в 40, – это такой писатель и журналист, друг Окуджавы, автор замечательных повестей на школьную тему. Автор повести «Защитник Седов», которая стала гениальным фильмом Цымбала и в перестройку прославилась. Илья Зверев, работая журналистом, никогда не мог полностью реализоваться как писатель. Он откладывал это на потом, а в 38 лет оказалось, что этого потом у него не было. Но он был очень талантлив, очень чуток к эпохе. Ему мешал всегда шестидесятнический идеализм на грани конформизма. То есть он все понимал, но какие-то вещи запрещал себе видеть, запрещал себе о них думать и говорить. Я думаю, если бы Илью Зверева поместить каким-то чудом в середину 70-х годов, он написал бы ту великую школьную прозу, которая осталась ненаписанной, которая осталась в замысле. Ближе к ней всего подошел Тендряков, но он взрослый писатель. А Зверев сохранял в душе какое-то детство. Может быть, Велтистов еще, что-то такое.
Велтистов, кстати, тоже рано умерший, был серьезным, умным прозаиком. Лучшая фантастическая повесть об одиночестве, которую я знаю, – это «Гум-Гам». А «Приключения электроника» – это отдельная его слава. Он – автор совершенно серьезной, реалистической повести «Прасковья», очень серьезного «Миллион и один день каникул». Знаете, вот, пожалуй, два писателя, два очкарика – Велтистов и Зверев – умели со школьниками разговаривать, как со взрослыми. Это редчайшее умение, во многом утраченное, теперь совершенно недосягаемое. Но это великое искусство, этим надо заниматься.
Конечно, если бы Зверев прожил годом-двумя дольше, он бы оказался в диссидентском движении. Люди, умершие на границе 70-х годов, не успели осуществиться.
