Лучшим романом Набокова я считаю «Pale Fire», с него начинать нельзя, он сложный. Я думаю, надо начинать с «Подвига», который мне кажется самым таким ясным душевно, самым здоровым и самым увлекательным его романом. «Приглашение на казнь» — хороший старт, хотя тоже на любителя книга. Рассказы, преимущественно американские, прежде всего «Signs and symbols», «Сестры Вейн». Ну, «Условные знаки». Кстати говоря, «Забытый поэт» очень хороший рассказ, «Помощник режиссера» очень интересный. Самый лучший рассказ Набокова — это незаконченный роман «Ultima Thule», абсолютно гениальная вещь. «Подлец» очень сильный рассказ, «Весна в Фиальте» на любителя, но «Хват» — замечательная вещь. «Весна в Фиальте» не то что на любителя, просто надо уже любить Набокова, когда вы его читаете, а вот читать, скажем, первый сборник, наверное, еще можно.
Мне кажется, что из американских романов начинать с «Лолиты» все-таки рискованно. Можно было бы начать с «Пнина», а потом «Bend Siister». Вот «Bend Sinister» — это, мне кажется, недооцененный и абсолютно великий роман, потому что это такая мучительная книга. Вообще сборник «Возвращение Чорба» для знакомства с Набоковым, наверное, самый мягкий вход. Но я первое, что прочел у Набокова,— это «Ultma Thule», я более сильного читательского впечатления в своей жизни не припомню. Я сидел в наряде на КПП, мне, значит, Нинка Верещак, дочь нашего прапорщика, принесла на одну ночь журнал «Аврора» с напечатанным «Ultima Thule», и я ее читал. И знаете, мы дверь на КПП ночью подпирали шваброй, чтобы когда войдет проверяющий, вскочить и как-то рапортовать. Можно заснуть на КПП ночью — кругом холодно, а там тепло. И вот сержант наш проверяющий пришел, упала эта швабра, а я читал «Ultima Thule». Я вскочил, и он мне говорит: «Слушай, я таких глаз у человека никогда не видел». Я жутко перепугался от этого рассказа.
Я все думал: господи, если Набоков такое писал в сорок, то что же он писал в семьдесят? А в семьдесят он писал гораздо слабее, ничего не поделаешь. «Прозрачные вещи» я прочел и, в общем, был разочарован, хотя это хорошая повесть. Но «Ultima Thule» для меня был рассказом, перевернувшим мою жизнь до известной степени. Тем более, что это ощущение фальтеровского когнитивного диссонанса, когда вдруг понимаешь с ужасом, что ты бессмертен, было мне знакомо. И спасибо Александру Долинину, который подтвердил связь этого текста с «Записками сумасшедшего» Толстого. А «Записи сумасшедшего» я считаю самым сильным толстовским текстом, перед которым гоголевский одноименный текст совершенно бледнеет. Если кто-то еще не читал «Записки сумасшедшего» Толстого, он еще ничего не читал, он ничего не знает о Толстом. За одну строчку — «все тот же ужас — красный, белый, квадратный» — можно, по-моему, отдать все русские триллеры.
