Понимаете, для писателя завидовать критику — это примерно как для наездника завидовать конюху. Простите меня, конечно, за такое сравнение, но как-то я из конюхов выбрался в жокеи. Слава богу, что не в лошади, но я как бы не обслуживаю литературный процесс — я участвую в нем. Это не значит, что я критиков не люблю или плохо о них думаю. Галина Юзефович — блестящий критик, талантливый филолог, но я говорю же о себе как о критике в данном случае. Я критиком был очень недолго, я и сейчас балуюсь иногда литературно-критическими заметками, если мне хочется о ком-то или о чем-то написать. Но я совершенно не хочу этим профессионально заниматься. Потому что критик — это хотя и важная часть литературного процесса, но он, скорее, обслуживает литературный процесс, нежели двигает его. Мне как-то более повезло, я очень надеюсь, что большинство критиков выбьется в писатели. Это нормальный путь для филолога: как Синявский из критиков выбился в блестящие прозаики именно потому, что он знает, как не надо писать книгу. Как Лев Данилкин из очень хороших критиков выбился все-таки в писатели, и его книга о «Ленине» — «Пантократор солнечных пылинок» — это вполне себе документальный роман. Я уверен, что и Галина Юзефович со временем пойдет по стопам отца и пробьется в писатели.
Достаточно напомнить, что большинство великих французских режиссеров «новой волны» начинали в «Кайе дю синема». И Годар — критик, и Трюффо — критик. Это для них естественный процесс. Неслучайно Трюффо уже в качестве режиссера подготовил в Хичкоком цикл бесед, книгу разговоров. Это все-таки две стороны, но аверс предпочтительнее реверса: предпочтительнее быть творцом, а не его исследователем. Завидовать критику, как вы понимаете, нельзя. Сам я критикой давно не занимаюсь, потому что я, скорее, принадлежу к писательскому цеху, и мне очень трудно было бы присутствовать с обеих сторон литературного процесса. Именно поэтому я сейчас о коллегах, тем более о современниках, стараюсь напрямую не высказываться. Получается немножко нечестно, или очень трудно будет высказаться объективно. У нас другая конкуренция.
А из современных литературных критиков я на первое место ставлю Валерию Пустовую. Мне кажется, что то, что она пишет — это всегда проблемно, всегда интересно. Кстати, Пустовая уже начала выбиваться в писатели. То, что она пишет как писатель, мне интереснее её критики. Раньше для меня номером один была Елена Иваницкая. Но сегодня Елена Иваницкая тоже в большей степени прозаик, после её романа «Живи как хочешь» числить её в критиках при всем желании невозможно. Хотя её критические взгляды продолжают быть для меня чрезвычайно интересными. Ушел в писатели — иногда в биографы, иногда в сценаристы — Павел Басинский. Это тоже можно только приветствовать: давно пора. Человек, который долго общался с Толстым, не может не начать писать художественную прозу, даже если это общение заочное. Я абсолютно уверен, что Галина Юзефович находится в стадии написания потенциального бестселлера, и вовсе не о литературе, а о чем-то глубоко личном и революционно откровенном. Я надеюсь, что это будет прекрасно. Это я высказываю уже как критик критика, как её постоянный читатель.
Хотя, кстати, профессия конюха тоже великолепна: без нее жокей не поскачет. Более того, без конюха ни одна лошадь своих результатов не покажет. Без хорошего критика писателю никто не покажет его собственное лицо со стороны, и поэтому говорить о какой-то критической зависимости процесса неправильно. Критик во многих отношениях рулит, но другое дело, что критик все-таки не создает. Создавать — задача более ответственная. Другое дело, что критик может быть сам стилистом первого разряда, как Писарев, например. Вот это, на мой взгляд, лучший русский критик, что называется, ever — за все время существования процесса.
