Войти на БыковФМ через
Закрыть

Согласны ли вы, что современная проза должна обладать каким-то кодом для читателя, чтобы удержать его рассеянное внимание? Какие есть для этого приемы?

Дмитрий Быков
>50

Ну, знаете, есть такое понятие «аттрактанты» — это когда к пище, например кошачьей или собачьей, примешиваются вещества с характерным запахом (ну, с запахом самки, например), ну, вещества, которые притягивают собаку, и она уже не может с этого соскочить. У меня был рассказ про такие сосиски, на которые подсаживается человек, и соскочить с них не может. Видите ли, я думаю, что современному читателю действительно мы должны подбрасывать такого рода «аттрактанты», то есть проза должна быть сегодня более динамичной и более занимательный. Вот как писать интересно — черт его знает.

Понимаете, я не выдам, наверно, никакой профессиональной тайны, если скажу, что сейчас вот две писательские команды (это в Creative Writing School две группы выпускников под руководством двух мастеров, одна из них будет моя) должны будут написать два романа-бестселлера коллективные. Между ними будет соревнование. Мне очень нравится эта идея. Команду я себе наберу или мне её там предложат. И вот мне жутко интересно, какой текст сегодня может оказаться для читателя стопроцентно интересным. У меня есть свои идеи, но я их для себя берегу, для своей прозы. Но, может быть, если дело дойдет до серьезного соревнования (а я человек азартный), может быть, мы одну из этих идей реализуем.

«Феномен интересного» — это лекция такая вводная на всех моих литературных курсах. У Елены Иваницкой очень интересные статьи про феномен интересного, у Михаила Эпштейна, у разных людей. Меня вообще вот феномен интересного интересует даже больше, чем категория прекрасного. Что прекрасно с точки зрения, скажем, Гегеля — ну, последовательность, цельность, integrity — это мы догадываемся. Хотя у Гегеля всегда все очень мутно написано, и темно, и поле толковательно. Мы примерно догадываемся, что такое прекрасное в эстетике. Но что такое интересное в прозе — это сложный вопрос. Человек с наслаждением считает то, что с наслаждением написано. Вот почему мы легко читаем графоманов. И радостно, приятно читать графоманов. Ну, к тому же всегда чувствуешь себя умнее.

Ну, вы знаете, даже самые такие рукописи, ну безнадежные, ну, самодельная биография какого-нибудь бухгалтера, где он описывает все, всю свою жизнь, почему-то читаются с наслаждением, потому что он с наслаждением писал. Вот такая же примерно история с литературой. Но что с наслаждением пишется? Это, во-первых, вещь очень индивидуальная. Во вторых, не всегда интересен динамический сюжет. Бывает так, что почему-то «Три мушкетера» — интересно, а, скажем, «Графиня де Монсоро» — не так интересно, хотя, конечно, она приковывает читателя. Есть разные, соответственно, варианты с подбором персонажей: какой персонаж притягивает, какой — нет. Лучше всего, если есть четыре темперамента в книге. Ну, понимаете, рецептов море, а бестселлеров единицы.

Поэтому вот что сегодня будет интересно — я не знаю. Вообще интересно всегда запретное. Мне был бы крайне интересен путеводитель по загробному миру — вроде «Тибетской Книги мертвых», но современным языком. Но я не думаю, что много найдется людей это читать, потому что люди не любят думать о смерти в большинстве своем, а если думают, то они хотели бы об этом читать, как бы вот они брезгуют чужим опытом. Наверное, интересен был бы сегодня политический детектив. Ну не знаю. В общем, предстоит подумать. Поэтому на какой «аттрактант» сегодня подсадить читателя — это долгий и сложный разговор.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Каких авторов вы порекомендовали бы для укрепления уверенности в себе?

Домбровского, Лимонова, Драгунского (и Виктора, и Дениса) – людей, которые пишут о рефлексии человека, вынужденно поставленного в обстоятельства большого испытания, большой проверки на прочность. Вот рассказ Виктора Драгунского «Рабочие дробят камень». Денис Драгунский вообще весь способствует воспитанию уверенности в себе. Ну как «воспитанию уверенности»?» Видите, Денис вообще, на мой взгляд, великий писатель, сегодняшний Трифонов.

Я знаю очень мало примеров (наверное, всего три), когда литературный талант отца так полно воплотился в детях. Это Драгунский – Виктор, Ксения и Денис. Это Шаровы – Александр и Владимир. Это Радзинские – Эдвард и Олег. Потому что Олег и Эдвард…

Как вы оцениваете Николая Бердяева?

Бердяева я оцениваю как блистательного публициста. Можно ли это назвать философией, я не знаю. Я считаю, что Бердяев – во всяком случае, в своей полемике с Ильиным – очень точно некоторые вещи назвал своими именами. Я считаю, что «Самопознание» – одна из главных (наряду с «Котиком Летаевым») автобиографических книг, аналог русской «Исповеди», русского прустианства, если угодно. У меня эта книга на почетной полке стоит, именно эта книга Бердяева, подаренная мне коллегой-профессором. И, наверное, «Новое Средневековье» тоже… «Истоки и смысл русского коммунизма» кажутся мне работой довольно поверхностной, но слово «поверхностный» я поклялся не употреблять, потому им можно назвать все. Но я…

Не могли бы вы посоветовать учебник по русской литературе конца ХIХ – начала ХХ века?

Двухтомник Сухих хороший. Я могу легко вам посоветовать хороший учебник по американской литературе. Лучшую книгу об американских прозаиках, тогда еще contemporary,  теперь уже, конечно, классиках, написал Малькольм Брэдбери. Книга «Десять американских писателей». Я это купил, потому что для меня Малькольм Брэдбери  – автор великого романа «Обменные курсы» и очень хорошей книги «Профессор Криминале» в очень хорошем переводе, по-моему, Кузьминского и  еще двух очень хороших авторов, сейчас не вспомню.

Но я впервые купил его филологические сочинения. Вот книга «Десять американских писателей» просто великая. Я бросил все свои академические чтения; все, что мне…

В чем главная структурная особенность подростковой литературы?

Я не бог весть какой структуралист. Если отвечать на вопрос о сюжетных архетипах, сюжетных механизмах подростковой прозы и что вообще, собственно, мы называем «young adult»? Ведь в Америке есть огромная литература на эту тему. Как правильно сформулировал один замечательный исследователь, Аронсон, однофамилец нашего замечательного философа: «Понятие «подросток» и понятие «литература» крайне трудно определимы». Давайте договоримся считать подростком существо от 12 до 19, до 18 лет, а подростковой литературой – литературу, написанную с точки зрения одинокого, мятущегося героя, который противостоит классу, обществу, родителям. Иными словами, находится с миром, что…

Почему Александр Дюма рассказал историю мести в романе «Граф Монте-Кристо»? Осуждает ли автор своего героя?

Ну, в таких простых, плоских категориях — осуждает автор героя или нет?— в разговоре о большой литературе, я думаю, к таким категориям прибегать нельзя. Иное дело — считать ли «Графа» большой литературой? Я считаю, что «Граф Монте-Кристо» — это один из двух лучших романов Дюма. Второй лучший — «Королева Марго», с моей точки зрения. Я очень хорошо отношусь к «Мушкетерам». Я считаю, что это книга, в которой все рецепты бестселлера гениально соблюдены. И кстати, мне «Двадцать лет спустя» нравится больше, чем «Три мушкетера». Очень высоко я ценю и «Виконта». Нет, это совершенно великое чтение, ничего не поделаешь. Нравится мне и трилогия Шико (ну, где «Графине де Монсоро» и «Сорок пять»). Да все мне…