Домбровского, Лимонова, Драгунского (и Виктора, и Дениса) – людей, которые пишут о рефлексии человека, вынужденно поставленного в обстоятельства большого испытания, большой проверки на прочность. Вот рассказ Виктора Драгунского «Рабочие дробят камень». Денис Драгунский вообще весь способствует воспитанию уверенности в себе. Ну как «воспитанию уверенности»?» Видите, Денис вообще, на мой взгляд, великий писатель, сегодняшний Трифонов.
Я знаю очень мало примеров (наверное, всего три), когда литературный талант отца так полно воплотился в детях. Это Драгунский – Виктор, Ксения и Денис. Это Шаровы – Александр и Владимир. Это Радзинские – Эдвард и Олег. Потому что Олег и Эдвард Радзинские (Олег обещает прислать мне новый роман), что один, что другой – это выдающиеся мастера увлекательного, сюжетного, при этом нравственно амбивалентного повествования, сложного. Обычно все-таки на детях немного природа отдыхает. А это тот случай, когда природа трудилась без отдыха. Хорошо получилось.
Почему Драгунский – крупный автор? Почему внушают уверенность отец и сын? Потому что учат жить с собой, понимать свои слабости и превращать их в свою силу.
Да, конечно, нельзя не упомянуть Веллера, который в плане уверенности в себе, азарта, жизнестроительства, делания жизни дает очень многое. Если вы чувствуете авитаминоз, депрессию, невозможность встать, что-то делать, конечно, Веллера надо читать. «Звягина», все это, где «сделай или сдохни». Ведь Веллер – удивительно убедительный писатель. Когда у него майор Звягин умирающего от рака юношу убеждает бросить все и начать новую жизнь – прыгнуть с парашютом, когда он упрекает его, говоря, что других заживо жгли, а ты умираешь в полном комфорте – так устрой же хеппенинг, прощание напоследок (этим он его и спасает в результате), – так вот, Веллер – это писатель контрастного душа, который на вас обрушивается. Я не знаю, способствует ли он уверенности в себе. Но какому-то азарту жизнестроительства он способствует совершенно точно. Просто после Веллера хочется жить, а это довольно редкое в современной литературе свойство. Я бы сказал, почти отсутствующее.
Очень витаминный автор Грин, очень витаминный писатель Иваницкая, ее роман «Живи как хочешь». При всем ее отличии от Веллера… Знаете, есть еще автор, который не то чтобы какую-то уверенность в себе внушает, но какую-то терапевтическую функцию несет, безусловно. Это Елена Долгопят. Вот ее рассказы и повести («Тонкие стекла», их много) сообщают ощущение тайны мира. Мир у Долгопят не вполне постижим, он не разложим на алгоритмы, он не ритмизуется. Он все время содержит какие-то божественные сюрпризы. И вообще, мне настолько интересно читать всегда прозу Долгопят: она напоминает мне Москву 70-80-х, которая была полна тайн. За любой подворотней, за любым поворотом тебя ожидала тайна. Я говорил много раз, что такая Москва поймана только у Тодоровского в «Гипнозе»: он тогда же был подростком и застал вот эту Москву, в которой был вечный, таинственный снегопад. «Снег фонтанами бьет на углу», как сказано у Мориц. Вот это ощущение снега и жизни. Жизнь фонтанами бьет на углу, по большому счету.
