Насколько я понимаю, никак не относился. Дело в том, что человека гораздо больше обижает игнорирование, нежели прямая вражда. Алексей Толстой (наверное, он имел для этого какие-то основания) считал себя крупным писателем уже в ранние годы, уже в годы акмеизма и российского символизма. Но он как-то засветился тогда в литературе только несколькими довольно смешными скандалами: в истории с обезьяньим хвостом, которая так обидела Сологуба (вы можете прочитать это довольно подробно, всю эту смешную скандальную хронику), в истории с дуэлью Вакса Калошина (Макса Волошина) и Гумилева, где он был секундантом, насколько я помню, Гумилева. Могу путать, кстати. По-моему, Гумилева. В общем, как бы то ни было, он действительно довольно много светился в трагикомических историях. Вторая его жена Соня Дымшиц вообще была такая женщина скандальная. А потом ещё более скандальным был развод Крандиевской и уход к нему.
А в литературном отношении, прости меня господи, ранний Толстой ну совершенно ничего из себя не представлял. Он страшно обижался на символистов, которые его не замечали, на акмеистов — ещё больше. Поэтому «Бешеную собаку» он вывел в образе подземной клюквы, в виде кабаре «Подземная клюква» в «Егоре Абозове» (на мой взгляд, первом его романе, в котором есть проблески таланта). До «налымовского цикла», до «Мишуки Налымова» все, что он писал, было, по-моему, совершенно фельетонно.
На него сильно подействовала война. Вот его репортажи с войны и его заметки, написанные тогда же, и его первые серьезные рассказы 1914–1916 годов — что-то они из себя представляли. Но с какой стати, простите, Блока — первого поэта эпохи — должен быть интересовать бытовик? У Толстого были поэтические попытки, на мой взгляд, недурные. Две книжки стихов он выпустил, таких фольклорных. Но это уровень, максимум это могло заинтересовать Ремизова, и то Ремизов гораздо лучше. Поэтому у меня есть ощущение, что Блок просто ничего про него знал, и Толстой всю жизнь сводил с ним за это счеты.
