Войти на БыковФМ через
Закрыть
Литература

Почему роман «Ада» Владимира Набокова сейчас не актуален?

Дмитрий Быков
>100

Знаете, в первой моей американской поездке меня познакомили с одной слависткой, и у нее любимым чтением было «Приглашение на казнь». Она все время там отслеживала интертекстуальные вещи, а я как раз собирался читать «Аду», она тогда еще не была переведена. Я ее спросила, читала ли она ее. Она говорит: «Знаете, не дочитала. Вот вам мой ответ. Не могу». Я очень люблю «Аду», первую часть особенно. Принцип убывания частей в «Июне» позаимствован оттуда. «Ада» очень интересный роман, но что хотите делайте, но его теоретическая часть — «текстура времени» — представляется мне чистой казуистикой, и потом, Набоков же не любил Вана Вина. Это персонаж, ему глубоко неприятный. И поэтому маркированный, несколько звериный волосатостью, физической силой, плотской неутомимостью… Поэтому его суждения о природе времени носят характер такой же, понимаете, провокативный, пародийный. Мне кажется, что самое интересное, что есть в «Аде» — это линия Люсетты, вот Люсетту он любил. Люсетта — это чистая героиня, прелестная, и я с наслаждением читал все, что с ней связано, и смерть ее, самоубийство в волнах — это безумно печально.

Ван и Ада — это борьба с двумя демонами, которые мучили его всю жизнь, которыми он был одержим, и он хотел нанести этому демону, судя под наброскам, последний удар в «Оригинале Лауры» (или в «Происхождении Лауры», как хотите). Мне кажется, что эта неотразимо привлекательная Лилит, «шлюшка Ада», как он ее называл,— это, мне кажется, скорее тяготивший его образ. Притом, что Ада безумно привлекательна, эта Ада с ее подмышечной порослью, шестнадцатилетняя на острове; Ада, которая, значит, так прелестно соблазняет его, с такой обреченностью ему принадлежит. Нет, она очаровательна, но это демон, это соблазн. Он так это понимает, для Набокова проблема соблазна вообще не последняя, и для него, я думаю, что и революция — страшный соблазн. Он моралист высокий, такое у меня есть ощущение. И сам он говорит, что «меня, всегда считавшегося стилистом, может быть, только после смерти будут считать защитником традиционной морали, для которого значительнее всего были нежность, талант и гордость». Думаю, что да.

«Ада» — замечательный роман, но его вторая половина очень скучна, и потом, вот эта сцена, когда Ван целует шею пятидесятилетней Ады, повторяя «обманщица, обманщица»,— как хотите, меня эта сцена не трогает ничуть. Я ненавижу этот женский тип; может быть, ненавижу потому, что он всегда остается недоступным, таким неуязвимым, непобедимым.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Что происходит с писателем, когда он меняет язык? Адаптирует ли он свои навыки или полностью их пересматривает?

Нет. Конечно нет. Писатель остается прежним. Ну, Джозеф Конрад — тут мы не можем судить, потому что Конрад по-польски ничего великого не написал, да вообще не писал; он состоялся именно как писатель англоязычный. А Набоков? Вся мелодика фразы Набокова русская. И все реалии русские. И «Ада» — абсолютно русский роман, построенный на вырицких воспоминаниях.

Нет, писатель не может, сменив язык, не может стать другим. Он может стать, может быть, в какой-то степени более технически оснащенным или, скажем, иначе технически оснащенным. Но, например, лучший англоязычный рассказ Набокова «Signs and Symbols», «Условные знаки» (не «Знаки и символы», а именно это переводится как «Условные…

Как вы оцениваете поэзию литературного движения русского зарубежья «Парижской ноты»?

Трудный очень вопрос. Понимаете, нельзя не сострадать людям, которые эту поэзию создавали. Нельзя не сознавать всего трагизма положения русской эмиграции. Нельзя не сострадать надрывно Штейгеру или Смоленскому, или Поплавскому. Нельзя не ужасаться вот этой работе без читателя и без перспективы. Штейгер, кстати, неплохой поэт. То, что Марина Цветаева переоценивала его стихи из-за личной такой влюбленности,— нет, мне кажется, там была какая-то, простите, за тавтологию, «парижская нота». И у Адамовича были тексты замечательные. Это интонация очень пронзительная: «Когда мы в Россию вернемся… О Гамлет восточный, когда?». Вот это действительно гамлетовский вопрос русской…

Какое самое неудачное произведение у Владимира Набокова? Возможно ли, «Смотри на арлекинов»?

Ну, «Смотри на арлекинов» — это такой summing up, вещь в жанре подведения итогов и, если угодно, такое переосмысление собственного пути. Такое абсолютно постпроизведение, эпилог. Кстати говоря, и «Лаура» была в этом смысле лишь переосмыслением «Ады», насколько можно судить. Очередной подход к снаряду с намерением ущучить Лилит, ущучить этого демона.

Мне кажется, что самая слабая вещь Набокова — это «Transparent Things», то есть, условно говоря, «Просвечивающие предметы». Но это и не роман — это рассказ. В общем, как рассказ, она, может, и неплоха. Но знаете, даже слабый рассказ Набокова… Ну как, мы не можем называть его слабым — даже, скажем так, не лучший рассказ Набокова всё равно лучше…

Согласны ли вы, что Лолита из одноименного романа Владимира Набокова сама виновата, потому что желала ухаживаний Гумберта?

Конечно, желала. Я напоминаю вам, что «Лолита» (в моей концепции, во всяком случае) — это один из трёх романов о русской революции наряду с «Доктором Живаго» и «Тихим Доном». История о рождении мёртвого ребёнка, о родственном растлении в отрочестве — сюжет абсолютно один и тот же в трёх текстах, и неслучайно Набоков положил их в послесловии к роману. Да, народ тоже виноват в том, что интеллигенция его подтолкнула к некоторым вещам. И народ этого очень даже желал, никто не снимает ответственности. Помните: «Дорогие друзья, присяжные заседатели: я даже не был её первым любовником!»

Но вспомните то, что там говорится о Лолите, когда он её вспоминает; вспомните беспомощное выражение её лица,…

Возможно ли, что разгадка романа Набокова «Прозрачные вещи» в том, что главному герою все приснилось?

Нет, это ему, конечно, не приснилось. Но главная идея повести в том, что открыт новый повествовательный прием: диалог между мертвым наблюдателем и живым героем Хью Персоном, который не подозревает, кто за ним наблюдает. Любопытно, что за несколько лет до этого (за десять лет до этого), Андрей Синявский написал «Ты и я», где бог наблюдает за героем, и тоже, для бога все вещи и все стены прозрачны. Интересно, а читал ли Набоков прозу Абрама Терца (псевдоним Синявского)? Думаю, что да. Вот это интересный ход: могла ли идея, мог ли прием повлиять? Потому что у Набокова главный герой автор R (эта перевернутая «Я») видит мир прозрачным именно потому, что смотрит с позиции бога, с загробной позиции. Этот же…

Как вы относитесь к творчеству Лео Перуца?

Для меня Лео Перуц – мастер кафкианского уровня, один из величайших. Даже не «Мастер Страшного суда», а прежде всего «Маркиз де Боливар». Более изобретательно построенного романа я не встречал: там предсказание конструирует фабулу и обретает перформативную функцию. То, что маркиз де Боливар предсказал, сбывается. Это, конечно, гениальный роман совершенно. Ну и «Снег Святого Петра», ну и «Ночью под каменным мостом». Перуц был чем позже, тем лучше. Но и тем труднее ему было писать.

Конечно, вот этот «Мастер Страшного суда», «Мастер Страшного суда» – очень страшный роман, очень жуткий, готический. Перуц же вообще был математик и шахматист, поэтому его конструкции обладают великолепным…

Согласны ли вы, что «Камера обскура» Набокова — это утонченный шедевр о гормональном безумии?

Ну конечно! Но не только об этом — вообще о демоне, об этом искушении. Он этого демона старался ущучить всю жизнь. Лилит, Лаура в «Лаура и ее оригинал». «А «Машенька» — проба пера с немотивированной развязкой, когда Ганин, грезивший о встрече с девушкой, вдруг в угоде фабуле исчез со своим чемоданом…» Нет, это сквозная тема Набокова — бойтесь осуществляющихся желаний, бойтесь фабул. Вот бойтесь, когда в вашей жизни начинает осуществляться фабула. Это страшно действительно, потому что… Понимаете, проникновение литературы в жизнь не надо путать с тем, что жизнь подражает литературе. Подражает она всегда, потому что литература очень соблазнительна и хорошо написана. Но бойтесь, когда в вашей жизни…