Войти на БыковФМ через
Закрыть

Каких поэтов 70-х годов вы можете назвать?

Дмитрий Быков
>500

Принято считать, что в 70-е годы лучше всех работали Слуцкий и Самойлов. Слуцкий до 1979 года, Самойлов — до конца. Из более младших — Чухонцев и Кушнер, и Юрий Кузнецов. Это те имена, которые называют обычно. Алексей Дидуров писал очень интересные вещи в 70-е, и ещё писал довольно хорошо Сергей Чудаков — это из людей маргинального слоя. Губанов уже умирал и спивался в это время. Понятно, что Высоцкий в 70-е написал меньше, но лучше. Окуджава в 70-е почти все время молчал как поэт, Галич — тоже, хотя несколько вещей были, но это уже, мне кажется, по сравнению с 60-ми не то чтобы самоповторы, но это не так оригинально. Конечно, Бродский, но Бродский работал за границей и как бы отдельно, вне этого контекста.

Советский контекст предполагал определенные взаимоисключащие качества. С одной стороны, такую страстность, «жар под золой» — сквозной образ стихов Матвеевой, в том числе и этого периода, а с другой — колоссальную сдержанность, абсолютную нейтральность интонации, неприличность выкриков, такую глубоководность. Тарковский же не зря о себе говорил: «Я — рыба глубоководная», он действительно состоялся как режиссер в самое дурное время. «Андрей Рублев» — совсем не шестидесятническая картина. Шестидесятническим фильмом может быть «Каток и скрипка» или, отчасти, «Иваново детство», да и то уже не. Шестидесятничество было, конечно, прекрасным явлением субъективно, но преодоление его было необходимо, и в 70-е зазвучало несколько сильных голосов.

Некоторые, конечно, скажут: а как же вот Прасолов, а как же Рубцов, а как же так называемая «тихая лирика»? Ну мне кажется, что из «почвенного лагеря», условно говоря, или, скажем, из поэтов «кружка Вадима Кожинова» — назовем это так, самым ярким был все равно Юрий Кузнецов. Прасолов был хороший поэт, но как раз промежуточный, никак не почвенный, он как раз был разный, и по многим ощущениям, он ещё не успел развиться, хотя данные у него были великолепные. Очень интересным поэтом, конечно, был Рубцов, но тоже у него были замечательные потенции такого лирика иронического, а там, где он патетичен, он, как правило, неинтересен. Он интересен там, где он интимен, либо насмешлив. И любовная его лирика, скорее, некрасовского толка: трагическая, брезгливая, презрительная,— разная. Но она, в общем, очень непосредственна, и мне кажется, что Рубцов там, где он пытался быть громким и патетическим, там ничего не выходило. Вот «Тихая моя родина» — это гениальное стихотворение, при всех возможных претензиях к нему.

Поэзия 70-х годов требовала от поэта очень сложной стратегии, очень важных качеств. Наверное, лучше всего справились Кушнер и Чухонцев, каждый по-своему, очень своеобразно. При этом они друг другу постоянно симпатизировали, демонстрируя добрые нравы в литературе. Конечно, нельзя не назвать Шефнера, который в это время написал несколько, по-моему, гениальных стихотворений. Он очень соответствовал этой эпохе и был хранителем её лучших традиций. Замечательные стихи писала Слепакова, но это все стихи, которые в сборниках «Освобождение снегиря» и «Петроградская сторона», где очень много насилия, где, помните, еще:

Трель соловья щепотна и сложна,
Как раз под стать черемуховой кисти,
Спеленутая девственность, луна
И лунный вкус в соцветии и свисте.

Вот мне кажется, что это искусственная стесненность. «Так изящно сжат простором, так изысканно стеснен». Слепакова по-настоящему раскрепостилась в 80-е, конечно. 70-е годы были временем такой искусственной самодисциплины. И ещё очень хорошо об этой эпохе сказал Чухонцев:

И, может быть, некий поэт
Отметит среди помраченья:
— Затмение разума. Свет
Страдальчества и искупленья.

Вот это страдальчество и искупление было в лучших стихах Ольги Седаковой, в духовных стихах Аверинцева, по-моему, гениальных. Я не могу оценивать Аверинцева как ученого, но поэтом он был, на мой вкус, гениальным. Некоторые его стихотворения, в частности, «Но Ты говоришь: довольно…» — это просто классика. Вот удивительная школа русской религиозной поэзии, такой потаенной. В этом, мне кажется, был залог какого-то неожиданного развития. Ну вот, скажем, ранние стихи Сергея Тихомирова, которого я вообще считаю одним из лучших современных поэтов, но то, что он писал в 20-22 года,— это какой-то прорыв невероятный. Не представляю, как такой поэт мог их написать. Мне казалось, что это стихи 30-х годов. Я когда впервые его прочел, немедленно его нашел, познакомился с ним и не верил, что этот человек в 19-20 лет мог такое написать.

Надо сказать, что в 70-е годы очень интересно начинал Андрей Чернов, который потом тоже изменился и, как мне кажется, не всегда к лучшему, но у него были интересные стихи. Вообще, в каком-то смысле 70-е были даже интереснее 80-х именно потому, что они, что называется, готовили взрыв, готовили этот подъем. Михаил Поздняев, Геннадий Калашников,— те поэты, которым одну книгу с колоссальным трудом удавалось выпустить, но как-то заявить о себе этой книгой очень громко. Мне кажется, что из этой породы был и Александр Агеев, который со стихами завязал. Но вот Поздняева я ужасно люблю, это был удивительный поэт, редко о нем вспоминаемый. Редко вспоминаемый потому, что требует сложности, но кто любит, тот помнит, тот знает. Вообще мне кажется, что 70-е годы в некоторых отношениях были честнее, страшнее и интереснее 80-х, как ни горько об этом говорить. И вообще, время молчания и, казалось бы, безнадежности, воспитывает какую-то духовную аскезу. В этом смысле и наша эпоха очень перспективна.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Долго ли будут помнить Булата Окуджаву? Кого еще будут помнить из нынешних?

Окуджава – бессмертен, это факт. Именно потому что он жанр основал, перенес его на русскую почву. Вот Брассенс, которого сам Окуджава называл «незнакомым другом» (они лично не были знакомы фактически, но они знали друг о друге, «он верит в знанье друг о друге предельно крайних двух начал»)… Я думаю, Окуджаве бессмертие гарантировано именно потому, что он сумел фольклорную амбивалентность, неоднозначность, загадочность, параллельность развития куплета и рефрена, – он сумел это сделать достоянием русской поэзии. Кто из нынешних будет бессмертен, кого из нынешних будут читать? Найденко в Одессе, это поэт огромного значения. Я думаю, что большое будущее есть у некоторых…

Есть ли какая-то параллель между стихами Окуджавы «Пока земля еще вертится» и Высоцкого «Дайте собакам мясо»?

Могу сказать. Я думаю, что есть определенная параллель. Это параллель вийоновская. Вийоновская тема – «я знаю все, но только не себя» – по-разному преломляется в поэзии 20-го века и прежде всего выходит на такое умозаключение: «Мне все видно, кроме меня самого, мне все подвластно, кроме меня самого; я могу за всех помолиться, кроме себя самого, потому что не знаю, чего мне просить для себя».

Эта тема есть у Окуджавы. Конечно, он лукавил, говоря, что «Молитва Франсуа Вийона» – это молитва жене. Безусловно, Ольга Владимировна сыграла в его жизни, в его творческом росте огромную роль. Конечно, Ольга Владимировна женщина поразительная, «зеленоглазый мой» – понятный…

Почему меня так разочаровала книга «Выбор Софи» Уильяма Стайрона? Какие идеи в ней заложены?

Ни один роман Стайрона невозможно свести к, условно говоря, короткой и примитивной мысли. Но если брать шире, «Выбор Софи» – это роман о том, что человечество после Второй мировой войны существует как бы посмертно, как и Софи Завистовская. Этот проект окончен, он оказался неудачным. И причина депрессии, которая накрыла Стайрона после этого романа (он же ничего, собственно, ничего и  не написал дальше, кроме трех повестей об охоте, о детстве), была в том, что дальше ехать некуда. Это был такой исторический приговор.

Понимаете, очень немногие отваживались вслух сказать, что после Второй мировой войны не только Германия, но и человечество в целом как-то окончательно надорвалось. Я…

Какие произведения о войне вы можете порекомендовать для 6-7 классников?

Безусловно, Константина Воробьева, в первую очередь, «Крик» и «Убиты под Москвой». Военные рассказы Нагибина и его дневник, повесть «Павлик» тоже в значительной степени, повесть «Далеко от войны». Наверное, из Василя Быкова «Обелиск» — безусловно. Наверное, для 6-7 классов жизнь учителя Алеся Мороза будет и понятна, и важна, и значительна. Ну и мне представляется, что «Будь здоров, школяр» Окуджавы, конечно. Хотя там многие негодовали при появлении этой вещи, которую назвали сразу же недостаточно героической. Вообще, альманах «Тарусские страницы» громили главным образом за нее.

Окуджава при своем дебюте — и песенном, и прозаическом — собрал все возможные овации и все возможные…

Почему отношение к России у писателей-эмигрантов так кардинально меняется в текстах — от приятного чувства грусти доходит до пренебрежения? Неужели Набоков так и не смирился с вынужденным отъездом?

Видите, Набоков сам отметил этот переход в стихотворении «Отвяжись, я тебя умоляю!», потому что здесь удивительное сочетание брезгливого «отвяжись» и детски трогательного «я тебя умоляю!». Это, конечно, ещё свидетельствует и о любви, но любви уже оксюморонной. И видите, любовь Набокова к Родине сначала все-таки была замешана на жалости, на ощущении бесконечно трогательной, как он пишет, «доброй старой родственницы, которой я пренебрегал, а сколько мелких и трогательных воспоминаний мог бы я рассовать по карманам, сколько приятных мелочей!»,— такая немножечко Савишна из толстовского «Детства».

Но на самом деле, конечно, отношение Набокова к России эволюционировало.…

На кого из поэтов ориентировался Алексей Кортнев, чтобы хорошо научиться писать либретто для мюзикла?

Кортнев — это вообще интересное явление в русской поэзии. Я так заметил, что в последнее время меня больше привлекают поэты поющие — последние лет 40. Щербаков, естественно, Кортнев, Паперный, которого я считаю очень большим поэтом. Мне по-прежнему люто интересно, что делает Ким. Ну и Оксимирон — это тоже музыка.

Это связано, наверное, с тем, о чем говорил Бродский — что русская поэзия в своих ближайших исканиях будет прежде всего искать в области просодии. С просодией связано развитие — и рэп, и музыка. У Кортнева очень прихотливая строфика, связанная с такой же прихотливостью его фантазии. Богушевская, которую я считаю, кстати, очень большим поэтом. Это всё связано именно с…