Можно. В каком-то смысле он и написал эту антиутопию — «Окаянные дни». Потому что, если перечитать «Траву забвения» и в особенности раннего Катаева, то та Одесса, которую увидел он, радикально отличается от той Одессы, которую увидел Бунин. Одесса Катаева, описанная в «Алмазном венце», например (хотя это уже поздняя вещь),— это упоительная, безумная такая, революционная утопия молодых поэтов, хотя изнанку этой утопии с пугающей прямотой тот же Катаев изобразил в повести «Уже написан Вертер». Для Бунина — это действительно антиутопия, это триумф идиотизма и наглости.
Кстати, я думаю, что до некоторой степени антиутопией Бунина являются «Темные аллеи», 49 историй о трагической любви. Я думаю, что Бунин мог бы написать эротическую антиутопию, когда человек ждет триумф любви, а все оборачивается триумфом смерти. Я думаю, что в «Аде» у Набокова (там, где есть такая глава об этих публичных домах будущего),— это и есть такая бунинская антиутопия, где триумф эротизма оборачивается торжеством смерти, распада, разложения. У Набокова было же такое пуританское отношение к любви, к страсти. Он понимал, что без духовной близости это все оборачивается — как пишет он в «Приглашении на казнь» — жутким, сплетающимся страшным четвероногим, в то время как верхняя половина — благообразные мужчина и женщина. Это великая догадка.
Я думаю, что старческий эротизм «парчовой прозы» Бунина, как говорил Набоков,— это и есть та антиутопия, которую он построил. Мы ждем торжества любви, а это оборачивается триумфом смерти — во всех бунинских новеллах. Вообще идея бунинской антиутопии — это рассказ «Три рубля», как ни странно. Единственный рассказ о счастливой любви, в котором тоже финал так чудовищен.
