Нет, «Тоска по Юрмале» – это опыт борьбы с ресентиментом. Это стихотворение на совершенно другую тему. Хотя определенное сходство есть, сейчас скажу какое.
Проблема в том, что…
О Paldies, Балтика! Ластится, плавится,
Болтает молочную пену, отхлынет,
Как только возможность представится,
Мы эту восславим измену.
Здесь же речь идет о судьбе бывшей республики, насильственно присоединенной, но никогда не присоединившейся внутренне, невзирая на всех коллаборационистов. И вот эта вот республика вызывает у автора вполне понятные чувства – чувство постимперского ресентимента. Слепакова с этим довольно успешно боролась, боролась прежде всего потому, что она имела мужество это за собой знать. И она противопоставляет этому ресентименту позицию высокого, чистого благородства – прощения, отпущения:
О, нынче одна у меня привилегия –
Себя не оплакивать боле.
Германия пухом тебе и Норвегия,
Куда ни приткнешься на воле.
Видите, я наизусть помню эти стихи, хотя они довольно давние.
Для меня вот это отношение к Прибалтике, к странам Балтии (как сейчас говорят)… оно, конечно, немного напоминает отношение современного российского эмигранта к собственной родине, которая ведь тоже их предала. Главное здесь – не впасть в ресентимент по отношению к собственной родине, не начать считать свое изгнание призом и знаком особенной духовной высоты.
Но, конечно, вот это ощущение – «Германия пухом тебе и Норвегия», – у Слепаковой было ощущение, что страны Балтии ее предали, потому что она имела там многих друзей, потому что она ездила туда регулярно, она жила в Дубултах подолгу.
И я, капитанская дочка, захватчица,
Безжалостно и беззаконно,
Жевала [НРЗБ] жалко, нахраписто
Хлеб рижский и ломтик бекона.
Соответственно, у многих россиян сегодня такое же отношение к России. Да, ты нас покинула, ты нас предала, ты не захотела быть нашей, и теперь ты приткнешься к Северной Корее и Китаю. А мы наблюдаем за этим издали с такой горькой улыбкой оскорбленных проповедников. Помните, у Шукшина: «И сердце его сосала та же змея, которая сосет сердца всех оскорбленных проповедников». Вот такое отношение к родине: ты не захотела быть нашей – вот теперь приткнись к Северной Корее.
Наверное, здесь какое-то сходство есть. Просто Слепакова с потрясающей интуитивной чуткостью избегала положений, которые позволяли чувствовали себя белоснежно. Она этого очень не любила, она не хотела белоснежности. Отсюда ее девиз:
У сильных, как всегда, в полузапрете,
У слабых, как всегда, в полубойкоте,
Я вновь — нелепый валенок при лете,
селёдочное масло при компоте.
Вот это нежелание совпадать с трендом – это в ней очень глубоко сидело.
