Видите, потому и принадлежат, что верил. Он действительно считал любовь самой мощной, хоть и разрушительной силой. Он искренне полагал, что в основе любви лежит (всегда лежит) эксплуатация одним другого, всегда один целует, а другой позволяет себя целовать, всегда один диктует, а другой соглашается. Да и вообще любовь — это такой процесс не очень мирный, не очень гладкий. Да, любимых убивают все, да, большинство лириков романического толка (таких, как Лермонтов и Гумилев) видели любовь как поединок. А поединок иногда заканчивается убийством. Как помните, у Слепаковой: «Мой друг, зову тебя на поединок, / Хочу сразиться и не знаю как».
Вот эта вечная жажда сражения, а вовсе не обязательно диалога. Мне как человеку сугубо мирному всегда казалось, что не обязательно убивать, что можно как-то договориться. Но мой опыт показывает, что любовь гораздо чаще кончается взаимной ненавистью, чем добрыми отношениями. И вот когда я так окидываю взглядом, разумеется, далеко не подводя итоги своей жизни, а просто вспоминая что-то, я с ужасом вижу, что два или три человека, которые меня ненавидят,— это люди, которые меня когда-то любили, которых я когда-то любил. Это женщины, с которыми мы были чрезвычайно близки. Бывали, конечно, случаи, когда мы расходились мирно, с легкой ностальгией, когда у нас создавались такие трогательные и почти идиллические отношения, или когда после расставания продолжались какие-то встречи и возобновления. Все это возможно. Но действительно, два или три человека, которые питают ко мне сильную и нескрываемую враждебность,— это люди, с которыми я когда-то был близок. Это очень горько. Так что все правильно Уайльд писал, и его собственная жизнь подтверждает эту ужасную правду.
Бози, роковой для него мужчина, который, собственно, и погубил Уальда и был причиной всех его несчастий (пусть и преувеличенных в «De Profundis», но думаю, что книга такой искренности и не может быть объективной). Бози вообще-то был человеком недалеким, но ничего рокового в нем не было. Переписка Шоу с ним, тоже изданная, как раз показывает со стороны Шоу легкое высокомерие, и даже как-то цукал он его слегка. И Бози ничего не смел возразить. Но ведь проблема в том, что Шоу его не любил. Шоу был не просто гетеросексуален, а Шоу был асексуален. Это, наверное, лучший способ сохранить свою неуязвимость.
