Конечно, Кавалеров не автопортрет. Кавалеров — автопортрет ровно в той степени, в какой сам Олеша в это время чувствует себя вытесненным из жизни, находящимся вне мейнстрима, в той степени, в какой он испытывает зависть, безусловно. Но эта зависть совершенно другой природы. Кавалеров, как и Олеша, истинный поэт зависти. Во всей сложности, во всей дуальности этого чувства.
С одной стороны, это чувство собственной неполноценности, собственной выбитости из жизни. С другой, это чувство некоторого сострадания и высокомерия по отношению к Андрею Бабичеву, потому что у Бабичева перспективы очень плохие. И Кавалеров прекрасно понимает: те, кто вписан в эпоху, гибнут вместе с ней, а те, кто, подобно Ивану Бабичеву, Бабичеву-старшему, ходят обочине, те выживают. И у Кавалерова неплохие шансы, примерно так выжил сам Олеша. Другое дело, что ни Кавалеров, ни Бабичев не являются отражением авторской личности. Славин совершенно верно пишет, что все эти персонажи лишены элегантности — главного качества Олеши. Я думаю, что Олеша в наибольшей степени отождествляет себя с авторским голосом, стилем, который в первой части является голосом Кавалерова, во второй — голосом автора. Это очень принципиально — чувствовать эту смену регистра и смену повествователя.
Повествователь второй части — это и есть Олеша, рассказывающий про бабичевское детство. Сам Бабичев срисован с человека, который, кстати, эту фамилию и получил, в которой Олеша и раздвоился: с одной стороны, это был человек, мирно торгующий на базаре, а с другой — безумец, который иногда играл замечательный импровизации на рояле в одесском клубе поэтов, а иногда прерывал их диким ревом. Он в этот момент чувствовал себя Антихристом, и сам называл себя Антихристом. Как-то его контролировать, держать в руках могла его только жена, которую он называл словом «Антихрист» наоборот, словом совершенно непроизносимым — «Антихрист», прочтенный справа налево. Он был совершенно сумасшедший, но при этом удивительно обаятельный человек, трогательно любивший поэзию и иногда вставлявший в письма отдельные замечания. Вот у Олеши он развалился на безумного Ивана и деловитого Андрея.
