Да нет. Ну что вы? Совсем иначе он умирает. И резкая смерть доктора Живаго отличается от такого вялого умирания Обломова. Обломов умирает, деградируя, распадаясь и засыпая фактически, а Юрий Андреевич… Ну да, со стороны его жизнь выглядит, возможно, распадом, упадком, decline(ом) таким полным, но внутри себя этот человек продолжает жить настоящей духовной жизнью. Да, он опускается внешне всё больше, но он не сдаётся, он не становится конъюнктурщиком. И Евграф Живаго пытается его трудоустроить, но он отказывается от этого.
Смерть Юрия Живаго — это тот финал, который Пастернак для себя намечтал, это то, как он хотел бы закончить, возможно, свою жизнь, чтобы в ней не было второго рождения. Вот сборник «Второе рождение» — такое временное, я бы сказал, примирение с жизнью и с советской властью в том числе. При всех великих стихотворениях, которые входят туда, Пастернак впоследствии отрекался от этого и от этих настроений, от всех попыток жить в унисон с властью и в унисон с идеологией. Вот доктор Живаго этого не сделал как раз. И для него такая смерть на подножке трамвая — она идеальная.
