Войти на БыковФМ через
Закрыть
Литература

Не могли бы вы рассказать об образе Смердякова из романа «Братья Карамазовы» Федора Достоевского?

Дмитрий Быков
>100

Видите, там какая вещь? «Братья Карамазовы» – роман бродящий, переходный (это термин Аннинского – «бродящий»). Толстой в этом состоянии прожил всю жизнь, а Достоевский в него впадал иногда. И вот мне кажется, у него переходный период по-настоящему, это или самая ранняя вещь (например, «Село Степанчиково») или последний роман – «Братья Карамазовы». Дело в том, что «Братья Карамазовы» – это роман отхода от реакции, это роман постепенно нарастающей ссоры с Победоносцевым, это роман. У Достоевского в жизни было два главных разочарования: он разочаровался в идеях революционных, фурьеристских, левых, но под конец он разочаровался в государственности. Поэтому этот старец, который у него там появляется в противовес старцу Зосиме (колеблемому ветром и хрупкому), этот вечно ходящий в веригах, но при этом здоровый и крепкий – это тоже карикатура. И другая карикатура – это, конечно, Великий инквизитор, который с Победоносцева – с бескровных губ его и высоких очков – срисован поразительно точно.

Достоевский отходил от концепции государства-церкви, которая там поминается, но поминается уже скорее иронически. Достоевский отходил от страдания, поэтому в романе появилась глава «Кана Галилейская» – о библейской радости, о пасхальной новозаветной радости, без которой никакая вера ничего не стоит, никакое самомучительство, никакие вериги этого не дадут. И Смердяков там – уж конечно не символ всего лакейского, это не символ антипатриотизма, что часто называют «смердяковщиной». Смердяков там говорит: «Было бы только хорошо-с, если бы умная нация поглотила бы весьма глупую-с». Это действительно заявление плохое, плохое потому прежде всего, что оно лакейское, из презренной пользы. «Полезнее для России было бы, если бы ее захватили».

А для Достоевского, как мне представляется, Смердяков – символ прагматизма, лакейства, он лакей во всем. Что такое для Достоевского лакейство, лакейское мировоззрение? Это прежде всего мировоззрение материалистическое, которое движимо, которое управляется соображениями пользы, пушкинской «презренной пользы». Смердяковщина – это философия практического расчета, лужинская философия «целого кафтана» («Пусть у меня будет целый кафтан, пусть каждый заботится о своем кафтане»). Для Достоевского попытка вывести добро из прагматизма, добро из расчета (о чем я говорю – о том, когда люди совершают добро из низменных побуждений), для Достоевского эти низменные побуждения ненавистны, враждебны. Для него человек, который заблуждается честно, заблуждается даже убийство совершая (как Раскольников), он для него все равно лучше человека, который хорошо ведет себя из корыстных побуждений.

Это как у Куничака в романе «Март», когда женщина одна, скандаля с мужчиной, ему объясняет: ты вот меня упрекаешь, что я не чувствую благодарности. Да если ты свое добро сделал в расчете на благодарность, оно хуже любого зла, хуже самого циничного расчета. Примерно так же у Достоевского. Он считает, что если добро творят по расчету, из прагматической пользы, то это оскорбление бога. Лакейство – это оскорбление бога, потому что бог – воплощение всего непрагматического. Вот как надо понимать Смердякова, а вовсе не с той позиции, что Смердяков недостаточно уважает Россию и недостаточно уважительно высказывается о русской армии. Смердяковщина совершенно не в этом.

Фигуры казенных патриотов у Достоевского тоже есть, и тоже они не отличаются авторской любовью и авторским хорошим отношением. Вообще, Достоевский в последние годы своей жизни отходит и от официальной  идеологии, и от своих официальных друзей, и от своего лоялизма, в огромной степени потому, наверное, что он узнал, что он был всю жизнь под негласным надзором, письма его перлюстрировали. Он давным-давно отсидел, он давным-давно своими журналами  – «Временем» и «Эпохой» – доказал, что перешел на сторону правительства, что всегда будет бороться с так называемым нигилизмом. Нет, ему все равно не верят; оказывается, читают.

И вообще, Достоевский к концу жизни, мне кажется, начал убеждаться, начал понимать, что в России нет ничего опаснее лояльности. Если вы лояльны, если вы преданы, вам никогда не верят. Вот это, кстати, важная штука. Я думаю, об этом Достоевский бы написал: этот парадокс в его вкусе. Понимаете, российская власть не верит преданным. И знаете, почему? Потому что она, во-первых, хорошо информирована. А во-вторых, она понимает: все, что о ней говорят,  – правда. Поэтому российская власть верит оппозиционерам, верит в их искренность. Не случайно Путин сказал, что оппозиционера он может уважать, он честный враг. «Я предателя не могу уважать, а честного врага уважать могу». У него вообще такая довольно параноидальная система мнений. Он все время во всех, а особенно в своих что-то такое подозревает. Эта подозрительность понятна и трогательна, но мучительна для страны.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Чью биографию Николая Некрасова вы бы посоветовали?

Книга Скатова очень хорошая, но лучшая биография Некрасова – это «Рыцарь на час», то есть автобиография. Или, если брать прозу, то это «Жизнь и похождения Тихона Тростникова». Он начал писать в 40-е годы автобиографический роман. У Некрасова вообще было два неосуществленных великих замысла: автобиографический прозаический роман «Жизнь и похождения Тихона Тростникова» и неоконченная великолепная по эскизам драма в стихах «Медвежья охота», где он выносит приговор поколению и где медвежья охота вырастает до такого масштабного символа. Только у Тендрякова в рассказе «Охота» она была так же интерпретирована. Такая охота на своих, потрава.

Про Некрасова мог написать только Некрасов.…

Не кажется ли вам, что Рогожин из романа Достоевского «Идиот» — это темный двойник Мышкина, существующий лишь в его воображении?

А Настасью кто зарезал? У Мышкина алиби: он в это время в другом месте находился. Я бы уж предположил, что Мышкин — светлый двойник Парфена, который ему рисуется. Вообще это очень красивая версия, но чрезвычайно… как бы сказать? Чрезвычайно экзотическая. Достоевский, как и Белинский — его учитель, не любил фантастику. Хотя он написал «Двойника», вызвавшего у Белинского такое раздражение; Белинский сказа, кажется, во «Взгляде на русскую литературу 1846 года», что «фантастическое может иметь место только в домах умалишенных», а теперь оно стало мейнстримом нашей литературы. Но Достоевский вообще не любит условные такие конструкции, он всегда объявляет их бредом душевнобольного,…

Как найти силы Ставрогину, герою из романа Федора Достоевского «Бесы», для духовного перерождения?

Через странную вещь это шло у Достоевского, через публичное покаяние и вообще через публичность. Собственно, возрождение Ставрогина начинается с того, что он свою исповедь показал Тихону, что он публично высказался о своей греховности, о своей, ну прямо скажем, о своем падении. Потому что растление ребенка и доведение его до самоубийства — это грех непрощаемый. И Матреша, ведь она пришла из «Преступления и наказания», когда Свидригайлов принял решение о самоубийстве вот именно после того, как ему приснился сон о растлении ребенка. Он увидел свою душу: душа, девочка (евангельский символ, «Талифа, куми», вот такой очень часто у Достоевского), девочка. И то, что ребенка растлил Ставрогин — это,…

Как вы относитесь к христианским качествам, которые утверждает в русской литературе Фёдор Достоевский?

Достоевский не утверждает в русской литературе христианских качеств, в этом его главная проблема. Достоевский утверждает в русской литературе весьма сложные и разнообразные человеческие качества, но говорить о христианстве Достоевского можно только применительно к «Братьям Карамазовым», и только к главе «Кана Галилейская», остальное там весьма спорно. Я надеюсь, что «Братья Карамазовы» — я много раз говорил об этом — знаменовали отход Достоевского от концепции «государства-церкви» леонтьевской и отход от партии Константиновского дворца.

Удар приходится все-таки, говоря по-писаревски, не налево, а направо. Но в любом случае, Достоевский и христианство — это настолько…

Можно ли рассматривать фильм «Брат» Балабанова как постмодернистский сиквел к роману «Братья Карамазовы» Достоевского?

Нет, нельзя, конечно. Дело в том, что Алеша — праведник, а Данила Багров никоим образом не праведник. Данила Багров — пустое место и, собственно, Балабанов рассматривает, как эта пустота жрет, захватывает все вокруг себя. Там очень прозрачная образная система фильма: там бегает этот пустой трамвай; трамвай, лишенный содержания. Вот Данила Багров — та страшная пустота, которая засасывает мир. Помните, «у холма нет вершины» — это новый мир, в котором нет иерархии, у которого нет смысла. И он оказывается абсолютно триумфален, потому что никто не может ему ничего противопоставить. Когда у тебя нет принципов, когда у тебя нет правил, ты всегда выигрываешь, потому что ты играешь не по правилам.

По какой причине у Николая Гоголя и Виссариона Белинского завязалась переписка?

Он возник, потому что Белинский не читал второго тома «Мертвых душ». Вот, понимаете, какая штука? У Михаила Эпштейна, очень мною любимого, у него есть очень зрелая мысль о том, что художника всегда можно уподобить беременной женщине. Надо очень его беречь. Потому что мы не знаем, что он родит, что там внутри. Мы не знаем будущей судьбы этого ребенка, но можем его изуродовать в утробе. Белинский реагирует на «Выбранные места…», и это понятно. Но вот, к сожалению, почти никто, даже Игорь Золотусский, предпринимавший попытки реабилитировать эту книгу, они не проследили соотношения, сложного соотношения между этой книгой и вторым томом «Мертвых душ».

Мне представляется, что второй том…

Что значат слова Набокова в романе «Дар»: «Даже Достоевский всегда как-то напоминает комнату, в которой днём горит лампа»?

Знаете, это примерно то же, что сказал в своё время Толстой о Шаляпине. Он сказал: «Слишком громко поёт». Анализируя это высказывание, Бунин спрашивает себя: «Неужели он не оценил талант Шаляпина?» Нет, оценил, конечно, но талант — это sine qua non, это такое условие непременное, само собой разумеющееся. А особенность этого таланта — его избыточность, неумение распределять краски. Точно так же, на мой взгляд, угадана здесь особенность Достоевского — это чрезмерность. Это действительно комната, в которой всегда горит свет, дневная. И вообще мне кажется, что в Достоевском эти избытки художественные, формальные — они очень часто мешают. При том, что в публицистике его они как…