Знаете, для того, чтобы написать такую штуку, наверное, надо пройти через это. Я боюсь, иначе убедительно это написать нельзя.
Видите ли, довольно много таких историй в разнообразных записках сумасшедшего. Когда, условно говоря, Поприщин, то есть, конечно, ничтожество, не лишенное, однако, некоторой мечтательности, сходит с ума именно потому, что ему предназначалось поприще, но его попрали. Я помню, мать, когда давала нам «Записки сумасшедшего», всё время подчеркивала этот дуализм фамилии — с одной стороны, великое поприще, с другой, великое попрание.
И вот Поприщин — он же тоже превращается в испанского короля в своем воображении. Мог бы стать чудовищем-тираном. Он может не только стонать: «Матушка, пожалей своего сына! Урони слезу на его больную голову! Боже, боже, что делают они со мной! Они каплют мне на голову холодную воду! Дым, туман, струна звенит в тумане!». Это вопль. Но есть у него и совсем противоположные интенции. Поэтому, наверное, Поприщин.
Другое дело, что однажды врач, который был у постели больного Гоголя, спросил, как ему удалось так точно изобразить помешательство. Гоголь махнул рукой и сказал: «Это нетрудно. Стоит вообразить себе». Вот вообразить себе некоторые вещи, не будучи в этой шкуре, очень трудно. Это надо обладать гоголевским поистине титаническим воображением. Но если вы попробуете, может быть, у вас это и получится. Тема очень интересная.
