Войти на БыковФМ через
Закрыть
Литература

Как вы относитесь к роману «Бумажный пейзаж» Василия Аксенова?

Дмитрий Быков
>50

«Бумажный пейзаж» – это такая ретардация. Это замечательный роман про Велосипедова, там героиня совершенно замечательная девчонка, как всегда у Аксенова, кстати. Может быть, эта девчонка самая очаровательная у Аксенова. Но сам Велосипедов не очень интересный (в отличие, скажем, от Малахитова). Ну и вообще, такая вещь… Видите, у писателя перед великим текстом, каким был «Остров Крым» и каким стал «Ожог», всегда бывает разбег, бывает такая «проба пера».

Собственно, и Гоголю перед «Мертвыми душами» нужна была «Коляска». В «Коляске» нет ничего особенного, nothing special. Но прежде чем писать «Мертвые души» с картинами русского поместного быта, ему нужно было на чем-то перо отточить. И вот он на этом его отточил. Петербургский период кончился, начался период русского уездного города. Гоголь же придумывал реальность в таком порядке: сначала она придумал Украину, потом придумал русский столичный город (Петербург), а потом русский уездный город. Начал он с «Ревизора», но по-настоящему развернул это дело, конечно, в «Мертвых душах». Для этого нужны такие пробы пера. Вот мне кажется, что «Бумажный пейзаж» – это такой разбег перед великим текстом. Хотя у Аксенова… Он вообще, как писал Бунин об Алексее Н. Толстом, «писал с силой кита, выпускающего фонтан». Он действительно фонтанировал текстами. У него есть вещи второго ряда, рассчитанные на публикацию, типа «Золотая наша железка», которую все равно не вышло напечатать. Последние авангардные вещи, которые получилось опубликовать,  – это «Поиски жанра» и «Затоваренная бочкотара». Все остальное, естественно, с соцреализмом решительно расходилось.

Аксенову действительно, что называется, «не в падлу», «не в лом» написать одну, другую, третью экспериментальную вещь, разбегаясь перед шедевром. Для кого-то «Право на остров», «Золотая наша железка» или «Свияжск» были шедеврами. А для него – это подмалевки. Зато он написал «Остров Крым», который отнюдь не утрачивает актуальности. И, конечно, он написал гениальную книгу «Ожог».

«Остров Крым» по проблематике, мне кажется, сейчас особенно актуален. Это проблема интеллигенции, стоит ли ей сливаться с народом, что ей делать, если народ падает в бездну, надо ли ей кидаться за ним. Это любопытно. Совершенно очевидно сейчас, что миссия интеллигенции – спасать себя, а не совершенно «катехонически» удержать народ. Если народ хочет достичь своего предельного воплощения и войти в историю варварством и кровью, наверное, не надо ему мешать.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Что бы вы порекомендовали из петербургской литературной готики любителю Юрия Юркуна?

Ну вот как вы можете любить Юркуна, я тоже совсем не поминаю. Потому что Юркун, по сравнению с Кузминым — это всё-таки «разыгранный Фрейшиц перстами робких учениц».

Юркун, безусловно, нравился Кузмину и нравился Ольге Арбениной, но совершенно не в литературном своем качестве. Он был очаровательный человек, талантливый художник. Видимо, душа любой компании. И всё-таки его проза мне представляется чрезвычайно слабой. И «Шведские перчатки», и «Дурная компания» — всё, что напечатано (а напечатано довольно много), мне представляется каким-то совершенным детством.

Он такой мистер Дориан, действительно. Но ведь от Дориана не требовалось ни интеллектуальное…

Что вы можете сказать о творчестве Анатолия Гладилина?

На меня самое сильное впечатление производило «Евангелие от Робеспьера». Я вслед за Львом Аннинским считал, что это лучшее его произведение, хотя на него была исчерпывающая пародия «Робеспьер прохилял в Конвент», но это не совсем так. Это глубокое сочинение. Ну и «Хроника времен Виктора Подгурского», конечно же… Рано он очень созрел. Мне больше всего нравился «Меня убил скотина Пелл», такой памфлет замечательный про журналы и полемику «Континента» и «Синтаксиса». Он, конечно, был замечательно тоже быстроумный человек. Мне кажется, что стилистически он уступал Аксенову, и Катаев несколько поспешил, называя его мовистом. Мне кажется, что стилистически он довольно стерт. Но все-таки…

Почему в фильме «Сердце Ангела» Алана Паркера дьявол назначает детективу встречу в церкви? Есть ли здесь параллели с «Вием» Гоголя?

Знаете, честно вам скажу, для меня непонятна история с «Вием»: почему нечистая сила христианина да в церкви христианской задушила. У Новеллы Матвеевой стихотворение:

Как только подумаю о плачевной
Участи Хомы Брута,
Не столько великого грешника,
Сколько великого плута.

Это гениальное стихотворение, из «Закона песен». Вот как это получилось? Матвеева там дает свой ответ на этот вопрос. Для меня действительно «Вий» (я согласен здесь с Синявским, «В тени Гоголя») — самая загадочная повесть Гоголя. Я не понимаю, почему «Вий» в православной церкви чувствует себя свободным. Может быть, это какой-то отголосок древнерусского язычества, славянского…

Что для Николая Гоголя значит вопрос о присутствии зла в душе человека?

Это вопрос, который потянет на хорошую диссертацию. Гоголь же ориентировался на Гофмана прежде всего, вообще на немецких романтиков. Гофман и Шиллер — действительно такие два немца, которые у него выведены в качестве его подмастерьев. Для Гоголя, конечно, романтический вопрос о привлекательности, о соблазнительности зла, о бессмертии зла решается прежде всего эстетически. По Гоголю наиболее склонен к злу художник, потому что художник наделен высочайшей эмпатией и сопереживанием. Когда он интересуется злом, он в некотором смысле прививает его себе, как медик прививает себе оспу, чтобы проследить за симптомами и заразить ей болезни. Вот «Портрет». Художник доступен злу именно потому, что…

Каждый ли шедевр мировой литературы обязан получать новый перевод в разное время?

Конечно, и «Фауст» Холодковского нуждается в осмыслении и появлении нового «Фауста» – Пастернака. Сейчас еще «Фауст» Микушевича… Не знаю, каков он будет. И новые переводы Шекспира – это необходимо. Это перевод на язык современности, хотя мы никогда не будем современнее Шекспира (как не будем никогда умнее и талантливее), но в любом случае полезно знать и полезно помнить, что всякая эпоха добавляет какие-то свои оценки.

Почему я люблю преподавать? До очень много, что пишут современные студенты, я бы никогда не додумался. Глубина их восприятия и парадоксы их восприятия меня поражаю. Есть у меня очень умная девочка в гоголевском семинаре («Как Гоголь выдумал Украину»), и она говорит…

Чем интересен сборник «На полпути к луне» Василия Аксенова?

Тем, что новеллистика Аксенова — это вообще самое лирическое, самое прямое выражение его душе; лучшее, что он написал. Я, конечно, «Ожог» и «Остров Крым» ставлю выше всех его романов, очень высоко ставлю «Кесарево свечение», как такой экспериментальный метароман, такой великолепный; очень люблю «Редкие земли» — больше, чем первые две части трилогии детские. Я позднего Аксенова вообще люблю, и, конечно, «Негатив положительного героя» — гениальный сборник. Потрясающее стихотворение в прозе «Досье моей матери» — как он читал, вот это «И подыхаю со скуки…». Ох, какой страшный текст и как здорово написан. Но ранние его рассказы люблю чрезвычайно, и они добрые. Там Аксенов не пережил еще…

Почему в сценарии Шукшина «Позови меня в даль светлую» герой спрашивает: «Тройка-Русь, а в ней Чичиков – шулер?»?

Очень важно понимать, что Чичиков – не шулер. Чичиков – это человек, потенциально способный, готовый к росту; человек, для которого возможна духовная эволюция. И вот посмотрите: огромное количество, кстати говоря, олигархов 90-х годов духовно продвинулись довольно сильно. Это не всегда были жулики, это были люди, которые с какого-то момента стали заниматься великими духовными запросами. 

Ходорковский стал воспитывать «Открытую Россию», новую систему лицеев создал. Фридман углубился в религиозные учения, Березовский пытался математизировать, формализировать новую нравственность. Когда у человека появляется достаточно денег, он начинает, как Илон Маск (иногда –…