Конечно, и «Фауст» Холодковского нуждается в осмыслении и появлении нового «Фауста» – Пастернака. Сейчас еще «Фауст» Микушевича… Не знаю, каков он будет. И новые переводы Шекспира – это необходимо. Это перевод на язык современности, хотя мы никогда не будем современнее Шекспира (как не будем никогда умнее и талантливее), но в любом случае полезно знать и полезно помнить, что всякая эпоха добавляет какие-то свои оценки.
Почему я люблю преподавать? До очень много, что пишут современные студенты, я бы никогда не додумался. Глубина их восприятия и парадоксы их восприятия меня поражаю. Есть у меня очень умная девочка в гоголевском семинаре («Как Гоголь выдумал Украину»), и она говорит потрясающие вещи. Вот на прошлом семинаре: «Сегодня мы можем читать Гоголя, особенно готического Гоголя («Портрет», «Страшную месть»), не боясь: это очищено от страха, мы наблюдаем чистую красоту, потому что страх все-таки несколько замутняет зрение. А сегодня мы воспринимаем гораздо более объективированнее». Я говорю: «А почему вас это не пугает? Вы что, развращены современными технологическими и более продвинутыми триллерами?» Она говорит: «Да, нет, что вы, просто я выросла в Бронксе».
Вот это интересная мысль: человека, который вырос в Бронксе, «Страшная месть» напугать не может. Поэтому он воспринимает «Страшную месть» как чистое художество, без прикладного значения, чистая музыка. Ну как «Ночь на Лысой горе» – музыкальная картина – тоже сейчас мало кого напугает, но производит сильное впечатление. Хотя я посмотрел ершовского «Вия», и, надо сказать, на меня опять это сильно подействовало. Не хуже, чем сделанный отчасти на тех же клаустрофобных приемах, такой же триллер Поланского «Отвращение».
