У Лермонтова не было шанса увидеться с Пушкиным — разная среда, лермонтовская застенчивость (не забывайте, что Лермонтову было 23 года), и он набрался храбрости показать Пушкину свои стихи буквально в день дуэли. Встреча эта не состоялась. Да я думаю, что Пушкин в том состоянии, в то время (хотя он обладал поразительной чуткость к чужому таланту и в день самой дуэли писал хвалебные письма Ишимовой на её рассказы для детей из российской истории), я думаю, мог бы Лермонтова оценить, но, прямо скажем, время было не лучшее для творческого общения.
Что касается Толстого и Достоевского, то они, видимо, очень хорошо чувствовали, что из их разговора ничего путного бы не вышло. Потому что настолько разные стратегии, и не зря оба, читая друг друга, вскрикивали: «Опять не то, все не то». Хотя, в общем, Толстой очень высоко ценил «Записки из мертвого дома», но совершенно не любил «Карамазовых», а Достоевский, естественно, очень высоко оценивал «Войну и мир», но совершенно его не тронула в большей части «Анна Каренина». Я думаю, что настолько разные, настолько полярные стратегии… Мы все думаем, что современники все обязаны быть знакомыми. А у современников, если угодно, гораздо более сильное отталкивание, чем у нас с писателями XIX столетия. Потому что нам-то они родные, мы им не мешаем, и нам они не мешают. У нас нет этого взаимного отталкивания, ревности, нет взаимной подозрительности. Современником гения быть не так-то легко, скажу вам.
Я немного вижу, честно говоря, примеров в истории, когда бы гении творчески дружили. Пожалуй, кроме Шиллера и Гете, мне на ум никто не приходит. Были мучительные отношения Пушкина и Жуковского, которые сопровождались мучительными вспышками раздражения с обеих сторон, хотя Жуковский очень старался смиряться перед гением Пушкина и действительно как-то его выручать в критических ситуациях, но раздражение сквозит очень во многом. Отношения Жуковского и Батюшкова были неровными, прямо скажем. Да и вообще, Моцарт и Сальери — модель, которая сопровождала Пушкина всю жизнь.
Я не думаю, что Толстому и Достоевскому надо было общаться. Даже отношения куда более душевно здоровых людей — Тургенева и Толстого — один раз чуть не дошли до дуэли, а примирились они только к старости (правда, между ними было 10 лет разницы), когда Толстому было за 50, Тургеневу — за 60. Когда уже как-то мальчишеские эти страсти пора оставить. Вообще, как сказано было у того же Вознесенского: «Рифмы дружат, а люди — увы…».
