«Два голоса» Кушнера — это, насколько я помню, «Не проси облегченья от любви…». Мне казалось в детстве моем — не скажу «атеистическом», но непросвещенном,— что это разговор с Лермонтовым. Там упоминается «твой ангел». Это примерно как Николаю Погодину казалось, что «всю ночь читал я твой завет и как от обморока ожил»,— имеются в виду заветы Ильича, прости, господи, за эту параллель. Это, конечно, разговор с богом, молитва такая ночная.
Что касается «Ночного разговора» Окуджавы — это совсем другая история, это просто такой разговор скитальца и оседлого жителя, или, как это называлось у Батюшкова, странствователя и домоседа. В принципе, стихотворение «Два голоса» есть и у Бунина («В туман холодный, медленный, угрюмый скрывается песчаная коса…»). Два голоса, которые иногда друг друга слышат, а иногда не слышат — это очень старая и устойчивая поэтическая модель, очень интересный, яркий поэтический сюжет. «Не знаю, родимый, не знаю…» у Олега Чухонцева, и так далее.
Но в принципе, стихотворение Кушнера о другом. Это молитва, где едущий в ночном поезде, в мире одинокий человек умоляет избавить его от любви, а бог ему отвечает, что если избавишься, то будет хуже. Это одно из тех таких пронзительных, самых искренних и самых страшных стихотворений Кушнера о трагической любви. Он пережил тогда действительно глубокую любовную драму, и она отразилась ярче всего в стихах «Прямой речи», помните, там самое мое любимое:
Ну прощай, прощай до завтра,
Послезавтра, до зимы.
Ну прощай, прощай до марта,
Зиму порознь встретим мы.
Порознь встретим и проводим.
Ну прощай до лучших дней.
До весны. Глаза отводим.
До весны. Еще поздней.
Ну прощай, прощай до лета.
Что ж перчатку теребить?
Ну прощай до как-то, где-то,
До когда-то, может быть.
Что ж тянуть, стоять в передней.
Да и можно ль быть точней?
До черты прощай последней,
До смертельной. И за ней.
Невыносимое стихотворение, как он мог такое написать? Его репутация как человека здорового и ясного совершенно разбивается от столкновения со стихами 70-х годов или «Таврического сада». Это одна из его вершин лирических. И вот он просил его от этого избавить, а ему говорили: «Нет, хуже будет».
