Булгаков – не такой уж певец абсурда, абсурд – это к Хармсу. Нет, не напоминает. Могу вам сказать, почему. Когда это происходило при Булгакове, понимаете, многие люди испытывали это впервые, в том числе впервые в истории (французская революция была давно). Поэтика террора формировалась заново. Кстати говоря, эту поэтику террора, этих серых дней и ярких, праздничных, оргиастических ночей во многом и создал сам Булгаков. «Мастер и Маргарита» – это роман торжествующего гламура. Кстати говоря, голая вечеринка Воланда… Многие уже отметили эту параллель, с танцами в женских платьях, приветы «Гибели богов». Голая вечеринка у Воланда – это прямой привет.
Но тогда это все имело не скажу извинения или оправдания, но некоторый привкус первичности. Это было впервые. И во многом это впервые формировалось именно как стиль. Сегодня это никаким стилем не обладает, это обладает очень сильной портяночной вонью, как и вся «зет-поэзия», в которой нет ни единого эстетического прорыва, в которой нет ни малейшего художественного таланта. И даже те люди, у которых он был до этого (ну не талант, а некоторая одаренность), – все это исчезло абсолютно в никуда. Эти люди получают очень жестокие уроки, мне их ужасно жалко.
Ничего не поделаешь, мне не жалко людей; мне жалко художественное дарование, которое было, которое могло что-то поведать миру. Но оно предпочло спустить себя в унитаз. Бывает, с людьми и не такое бывает. Жестокая вообще вещь – искусство, прельщение – жестокая вещь.
Сегодня во всем этом нет ни привкуса гламура, ни привкуса первичности. Сказал же Солженицын: «Если Сталин все это для нас придумал, он таки был гений». Дословная формула – «он таки был гений». Гением я бы его, конечно, не назвал, он был посредственностью. Но это был человек с определенными художественными потенциями, которые он пытался выразить сначала как поэт (не получилось), затем стал выражать как правитель. Конечно, это ужасно, но ничего не поделаешь: у сталинской эпохи был привкус несомненной первичности. А у того, что происходит сейчас, привкуса этой первичности нет. Она второсортна, она была. К сожалению, она не может нас ничем приятно удивить. Эта эпоха бледная, блеклая и вторична, не булгаковская. Именно поэтому у Сталина был Булгаков, а у Путина я даже не знаю, кто. Старый Проханов?
