Люблю цитировать (а Шолохов еще больше любил это цитировать): «Дело забывчиво, а тело заплывчиво». Он не был отрефлексирован, потому что огромное количество людей радовалось ГУЛАГу. Нет большей радости для раба, чем порка другого раба или даже его убийство.
Слепакова в поэме «Гамлет, император всероссийский» (это поэма о Павле Первом, определение Герцена, вынесенное ею в заглавие): «Из тела жизнь, как женщина из дома, насильно отнята у одного, она милей становится другому». Замечательная плотность мысли. Да, это действительно так. И для раба нет больше радости, чем ссылка, тюрьма или казнь другого раба, а иногда – надсмотрщика. Об этом тоже позаботились. Иными словами, регулярное низвержение верхов, регулярное скармливание чиновников, абсолютный и безусловный комфорт обывателя, условия наибольшего благоприятствования для завистников (потому что завистник всегда использует ситуацию доносительства для личного процветания), – все это в сталинизме чрезвычайно комфортно. Страшно рядом ставить слова «сталинизм» и «комфорт», но это чрезвычайно комфортно. И вообще, надо чаще перечитывать стихотворение Вознесенского «Убитые тобой приветствуют тебя».
Ведь, понимаете, разговор о Сталине в советском искусстве 70-х годов напрямую был невозможен. Напечатать «Двойника» Чухонцева было невозможно, его напечатали только в 80-е, хотя написан он, по-моему, в 1970-м. Невозможно было напечатать куняевское (или, во всяком случае, оно было очень зашифровано) «И все-таки нация чтит короля…». Кстати, гениальное стихотворение! Вот бывает такое – если Сталина там не упоминать, то есть не портить его именем стихи, то они получаются гениальными.
За то, что он уровень жизни понизил,
за то, что он уровень славы повысил,
как равный, бросая перчатку Петру.
Шикарное совершенно стихотворение. Другой еще текст, тоже в те времена невозможный для публикации… Все помнят знаменитый обмен акростихами между Феликсом Чуевым и Александром Еременко – «Сталин в сердце» и «Сталин в жопе». Вот тогда Вознесенский написал стихотворение, которое нельзя было напечатать. Там он якобы едет в Риме, то есть его подвозит шофер грузовика. Сама по себе ситуация абсолютно абсурдная. И у шофера грузовика – Цезарь на лобовом стекле. Помните, у Гандлевского: «Шоферы колесят по всей земле со Сталиным на лобовом стекле». И вот он ему говорит: «Убитые тобой приветствую тебя». Morituri te salutant, он повторяет это рефреном – «убитые тобой приветствуют тебя».
Это же ситуация любого тоталитарного социума, когда убийца вызывает ликование. Потому что ведь жить при убийце очень хорошо. И я думаю, что ГУЛАГ и не мог быть отрефлексирован, потому что структура общества изменилась. Общество оставалось в массе своей пассивным. Искандер это очень точно назвал ситуацией взаимной независимости народа и власти как коллективной безответственности. Это совершенно верно. Я думаю, что ситуация, когда никто ни за что не отвечает (народ не может спросить с власти, а власть после смерти немедленно отплевывается), я думаю, эта ситуация продолжает продуцироваться. Это ситуация удобна. Осталось только понять, а чем же таким великим занято население России, которое не хочет, которое воздерживается о судьбе своей участи. Чем оно занимается таким, если ничего не делает? Это очень интересно. Ходите ли вы врачу – всегда ощущение, что вы его отвлекаете от чего-то главного; приходит ли к вам водопроводчик – всегда ощущение, что вы как-то его смеете напрягать своим водопроводом, а у него есть более важные дела в этот момент. Хочется понять, что это такое.
