Это вопрос справедливый в том смысле, что действительно для Набокова религиозность очень органична, очень естественна. Иное дело, что он не дает ей проникать непосредственно в художественный текст, видимо, числя её по разряду идеологии. А идеология, с его точки зрения, всегда мешает чистой художественности.
Значит, наверное, и Набоков, и Пастернак действительно много сил тратят на то, чтобы заглянуть по ту сторону. Но все-таки у Пастернака это более, что ли, в ортодоксальных формах все происходит. Потому что религиозность Набокова — чисто эстетическая. В «Ultima Thule», конечно, есть тема, которая явилась Фальтеру, явление, которое получил Фальтер,— это не просто возможность контакта с загробным миром, но это связь — как мы можем сейчас догадываться по второй главе — между событиями, происходящими в разных измерениях, на такой условной Антитерре и нашими земными судьбами. Вот эту связь, которую почувствовал Фальтер, и, возможно, он её раскроет Синеусову. Есть связь между королевой Белиндой во второй главе и женой Синеусова, которая умерла, будучи её земным воплощением.
Впоследствии Терра и Антитерра появляются в «Аде», Зембла — далекая странная на Севера — в «Бледном огне». То есть эта тема продолжает Набокова тревожить. Но к религиозности церковной, ортодоксальной, канонической она, конечно, никакого отношения не имеет.
