Потому что, по определению Канта, есть положительное наслаждение, а есть отрицательное. Есть наслаждение гармонией, а есть дисгармонией. Есть пейзаж сентименталистский, идиллический, а есть романтический — буря, ветер, ураган, темный лес, одинокие скалы.
Богоборчество — понимаете, это тоже недовольство проектом «Человек». Человек недоволен своей участью. Ему кажется, что в нем, так сказать, не соблюден баланс огня и глины, говоря по-леоновски. Человек — несовершенный проект.
Человек, если ему дать свободу, как было во время Великой французской революции, использует ее для грабежей, массовых казней и террора. Возникает Наполеон — такой сверхчеловек, который отменяет Бога и говорит: «Теперь я тут главный». Как правило, он терпит на этом катастрофическое поражение.
Это Каин, понимаете — байроновский Каин, который убивает Авеля не потому, что он ему завидует, а из высокого мотива: потому что он не согласен с божественной тиранией. Он хочет, чтобы всё было иначе. И жена его разделяет участь и уходит с ним. По-моему, довольно неприятная и даже, я бы сказал, пошлая трактовка, Но для Байрона это было таким серьезным утешением. А уж ничего хуже «Манфреда» я себе представить не могу. Но поэт-то всё равно великий.
