Не то чтобы становились. Это не всегда комические персонажи. Чистый случай комизма – это, пожалуй, один Мюнхгаузен, из которого он сделал явного героя, со всеми чертами трикстера, естественно. А вот и Тиль, и Свифт – это героические фигуры. Я уж не говорю про Ланцелота, который, впрочем, почти не подвергся горинской редактуре. Он довольно точно шел по тексту Шварца, как в «Обыкновенном чуде». Пожалуй, Калиостро в «Формуле любви» приобрел черты более трагические, но он уже и в замысле, уже и у Алексея Толстого был вполне себе героическим персонажем. Просто для Горина вообще характерно было видеть, чувствовать, описывать именно трикстера как главного героя эпохе. И в Тиле это с особенной яркостью сказалось.
Но начинал он с антигероев – с «Остановите Потапова», с Герострата. Судя по «Забыть Герострата», он очень ясно видел чудовищную опасность неофашизма. И Герострат – это и есть воплощение неофашистской, презрительной, крайне эгоцентрической, пренебрежительной психологии. Он очень хорошо понимал, в какие времена мы вползаем. Может быть, это его и убило раньше времени. Он примерно мог предвидеть, чем обернется распад 90-х годов – он обернется тотальным кризисом ценностей. И у него близко, довольно точно сказано: «Раньше подкупали актеров, но оказалось, что дешевле подкупить зрителей».
Я думаю, что деятельность Горина в «Ленкоме» прекратилась еще до его физической смерти. Уже и «Шут Балакирев» был, по сути, неудачей. Не то чтобы неудачей, но попыткой уйти от прежней парадигмы. Время героев прошло, потому что прошло время людей, которые могли бы оценить этих героев, которые ждали этих героев. Да, кстати говоря, Мюнхгаузен тоже улетает потому, что становится лишним персонажем.
