Для меня это не самое любимое стихотворение Заболоцкого. Оно мне кажется, что ли, слишком очевидным по мысли. Как ведь было с Заболоцким? Его стих имел футуристическую возгонку – он прошел через Хлебникова, прошел через обэриутов. А отсюда – некий налет сюрреализма в его стихах: например, «сосны стоят среди скопища душ», вот эти их кроны. Или вот тот же «Лебедь…» – «животное, полное грез». Сказано просто, но при этом с некоторым остранением, по-детски, даже где-то инфантильно.
Самые простые мысли:
Человеческой силе
Не положен предел:
Он, и стоя в могиле,
Сделал то, что хотел, –
приобретают при этой возгонке несколько сюрреалистический вид. Как если бы ребенок говорил во сне. А вот в «Некрасивой девочке» я не вижу никакого второго смысла. Правда, это очень хорошо сказано: «Сосуд она, в котором пустота, или огонь, мерцающий в сосуде?» У него есть несколько таких хрестоматийных стихов, разошедшихся на цитаты.
Когда потемки наступают
И приближается гроза,
Со дна души моей мерцают
Её прекрасные глаза.
Или:
Любите живопись, поэты!
Лишь ей, единственной, дано
Души изменчивой приметы
Переносить на полотно.
Или пресловутое «душа обязана трудиться и день и ночь, и день и ночь», с чем я лично никак не могу согласиться. Потому что если она будет трудится и день и ночь, то чудо праздности, отдыха будет ей совершенно незнакомо.
Там, где Заболоцкий дидактичен, он мне неприятен. Притом, что меня безумно радует в его лирике все неправильное, все иррациональное, все идущее от блаженного детского лепета, от обэриутских стихов.
Ну вот, например, как это:
В широких шляпах, длинных пиджаках,
С тетрадями своих стихотворений,
…
Жук-человек приветствует знакомых.
Это тоже такой детский абсурд, слезный и трагический. Это меня трогает безмерно. А хрестоматии всякие – это советчина, это наносное. В его стихах это постороннее и, в общем, ненужное. «Некрасивая девочка» – это стихотворение настолько очевидное по своему пафосу, настолько понятное, что я как-то не вижу особенной необходимости его интерпретировать. Вот «Старая актриса» – дело другое, потому что в нем есть надрыв.
