Да, действительно, сейчас появилась такая идея – публиковать пересказ литературы вместо оригинала. Владимир Новиков, который создал концепцию briefly, предложил концепцию пересказал литературы для студентов, не желающих читать тексты. Прагматика была очевидная – пусть прочтут хотя бы краткое содержание. Для писателя пересказывающего – это бесценный опыт рефлексии: рассказать, что в этом романе меня цепляет. А кроме того, это такой опыт обнажить скелет – показать, на чем держится проза. Дать ее в сухом остатке или показать ее механизмы. Я, помню, пересказывал Золя, Цветаеву, есенинского «Пугачева». Мне этот пересказ очень понравился. Это было бойкое, веселое, даже в каком-то смысле увлекательное занятие.
Но художественное произведение… У Колмогорова была такая сфера интересов: почему любое сообщение может быть изложено единственным образом? Как соотносится сюжет и тема этого сообщения с его формой? Каким образом текст отливает себя в единственно возможную форму?
Понимаете, молекула белка по структуре своей уложена единственным образом. Я в этом не специалист, но мне так рассказывали. Если бы она иначе была бы уложена, это был бы другой белок. Таким же образом произведение искусства рассказывает себя только так. Именно поэтому вмешательство редактора в текст не всегда желательно. Есть люди, которые пишут произвольно, которые не чувствуют этих закономерностей. Ну вот Пастернак искал форму «Доктора Живаго» очень долго, потому что «Доктор Живаго» может быть рассказан единственным образом, в единственной форме – короткими фразами, с большим количеством совпадений, и так далее.
Поэтому я противник идеи пересказа. С одной стороны, пересказ выражает и фабульную, и концептуальную нищету большинства текстов. Но при этом пересказ, как и экранизация, показывает, ради чего человек взялся за это сочинение. И вот такая правда, такая нагота, пожалуй, даже в каком-то смысле полезна, даже нужна.
