Войти на БыковФМ через
Закрыть

Что происходит с домиком Новеллы Матвеевой в Сходне?

Дмитрий Быков
>100

Ее племянник Павел, насколько я знаю, занимается этим домом. Мы собираемся с ним все-таки довести до издания «Союз действительных». Понимаете, в чем дело? Когда Новелла Матвеева писала «Союз Действительных», это было формой стихотерапии, прозотерапии. Она бесконечно переписывала, варьируя бесконечно первую часть романа, хотя он задуман был как трилогия, и сценарий вот этот, этот скелет, записанный как план, был ей совершенно ясен. При всем при этом роман являет собою не дерево, а куст. Это огромная ветвящаяся конструкция, временами очень многословная, временами совершенно гениальная. Маленькие фрагменты оттуда есть в моей статье о Матвеевой в «Дилетанте». Это как сон, такая проза подсознательная, очень часто абсолютно иррациональная. И неслучайно, когда я допытывался у нее про роман, роман — ну это в каком духе роман? В гриновском духе, в кафкианском духе? (Она их обожала). Она говорила: «Нет, в моем, только в моем».

И действительно, когда я стал читать, меня поразило с одной стороны многословие, детальность, такая мнословная сновидческая подробность частностей и полная размытость целого. Но с другой стороны, четкий абсолютно сюжет есть в первой части, который весь абсолютно перешел в пьесу «Трактир «Четвереньки»». Там, собственно, все просто, но тоже очень сложно. Там засыпает домохозяйка Веста — она ждала гостей, а гости не пришли. Она не ладит со своими коммунальными соседями. Идет вполне лирическое отступление, но мы-то знаем, что это быт квартиры на Беговой…

Ну и она замечает, что из лампы, как из фонаря на улице, идет снег. И она понимает, что этого не может быть. Дальше она замечает, что у нее дверь изменилась болезненно. Что раньше у нее дверь в комнате была другая, а теперь она стала широкой и низкой. И она думает: «Неужели соседи дошли до того, чтобы подменить мою дверь?» После этого, когда она в эту дверь входит, она замечает человека, стоящего на четвереньках, пьяного, на вывеске, на картинке, и надпись «Трактир «Четвереньки»».

Дальше она попадает в этот трактир, в котором собрались очень разные персонажи разных веков. И постепенно она, общаясь с ними — с испанцем доном Алонсо, с ковбоем Джимом,— она замечает, что там, подобно ей, есть реальное лицо. Все остальные сновидческие. А он Скит, его зовут Скит, потому что он скиталец. И вот с ним она чувствует некоторую духовную близость, некоторое… Он действительный, он подлинный, а все остальные снящиеся. Ну и потом выясняется, что в этом трактире собраны утопленники, которые, пока они в трактире, находятся между жизнью и смертью, как Кафки охотник Гракх. А если они выйдут, они умрут окончательно для какой-то новой жизни. Но они этого панически боятся, именно поэтому нельзя открывать дверь. Но Веста открывает дверь, и тогда — там замечательно было сделано — пузыри появляются из этого трактира, и в этот момент пузыри должны были по ее замыслу спускаться. И они как бы все умирают и освобождаются, а Скит и Веста переходят в следующий сон. Это как бы первая часть содержания «Трактира «Четвереньки».

Там очень хорошо были придуманы такие абсолютно сновидческие вещи. Матвеева была очень благодарным сновидцем — она видела много снов, их записывала, есть даже целый дневник этих снов. Они невероятно увлекательные, невероятно интересные. И там есть такой эпизод, когда по сцене проводят лошадь, и один герой у другого спрашивает: «А зачем эта лошадь?» А другой говорит: «Знаешь, сейчас вот во всякой современной пьесе должна быть эротика. Давай считать, что эта лошадь — это эротика». Там еще были замечательные совершенно персонажи вроде Двоюродной сестры милосердия, такая мерзкая совершенно баба, которая сестрой милосердия является в больнице для душевнобольных и мучает их там. Невероятное богатство фантастических персонажей: японец Иссети-Во, масса других.

Дальше вторая часть, следующих сон, место действия — джунгли, хижина в джунглях. И цветок, растущий из центра земли, такой цветок из снов. И третья часть совсем реалистическая, совсем современная, где место действия — Сходня, такая деревня. Она напечатала при жизни три главы в «Дне литературы», но подозреваю, что она печатала там, где печатали (а у нее брали там и стихи, и прозу). Этот роман производит впечатление такой безобидных, безвредных, но все-таки довольно мрачных кошмаров. Она знала связь эпизодов, но нам, читателям, приходится их восстанавливать интуитивно, гадательно.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Не могли бы вы рассказать о сборнике «Стихотерапия», который вы хотели собрать с Новеллой Матвеевой? Как стихотворения могут улучшить самочувствие?

Понимаете, тут есть два направления. С одной стороны, это эвфония, то есть благозвучие — стихи, которые иногда на уровне звука внушают вам эйфорию, твёрдость, спокойствие и так далее. А есть тексты, которые на уровне содержательном позволяют вам бороться с физическим недомоганием. На уровне ритма — одно, а на уровне содержательном есть некоторые ключевые слова, которые сами по себе несут позитив.

Вот у Матвеевой — человека, часто страдавшего от физических недомоганий, от головокружений, от меньерной болезни вестибулярного аппарата и так далее,— у неё был довольно большой опыт выбора таких текстов. Она, например, считала, что некоторые стихи Шаламова, которые внешне кажутся…

Почему в стихосложении не рекомендуется использовать уменьшительно-ласкательные суффиксы? Относится ли это правило к стихотворению «Солнечный зайчик» Матвеевой?

Анна Ахматова говорила о стихотворении Новеллы Матвеевой «Солнечный зайчик», что Пушкин никогда не сказал бы о себе «Я зайчик». Матвеева, помню, в негодовании объясняла, что это детские стихи, и там это можно. Это детское стихотворение. «Я зайчик солнечный, дрожащий…». Ну что это такое?

И если зимними ветрами
Тебя невзгоды обдадут,
Я появлюсь в оконной раме:
Я зайчик солнечный, я тут!

Как раз сентиментальности в этом стихотворении нет.

Я и в самом ружейном дуле
Могу отплясывать, скользя!
Могу присесть на кончик пули,
Но застрелить меня нельзя!

Это совершенно не сентиментальные стихи. Я думаю, что в…

Какое место в литературе занимает Арсений Тарковский? Какое у него самое сильное стихотворение?

Знаете, выбрать у поэта одно самое сильное стихотворение невозможно. Тарковский – поэт довольно ровный. Лучшие его периоды – это 30-е и 60-70-е годы. В конце 50-х, когда повеяло оттепелью, он стал писать, по-моему, водянисто и много. Но мы же поколение, которое знало Арсения Тарковского с голоса. Было две пластинки, которые мы выучили наизусть. А книги-то было не достать. По крайней мере, если вы не были вхожи в Книжную лавку писателей. Когда я познакомился с Матвеевой в 1984 году, и она нашла во мне какой толк, вместе с Иваном Семеновичем (он просто со мной подружился), я стал заходить в Книжную лавку писателей уже регулярно. У меня появился свой избранный «Окуджава». Ну и как-то у меня стали книжки…

Что вы думаете о Роберте Бёрнсе и чувстве тоски, о котором он пишет? Каким образом Бёрнс влиял на Новеллу Матвееву?

Прямых влияний не было. Вообще Матвеева, как и Долина, из всех томов лирики Маршака больше всего любила третий, то есть переводческий. Я думаю, что Бернс не влиял напрямую, но тоску вы упомянули правильно. Несмотря на такую декларированную радость, подкрепленную алкоголизмом, Бернс, конечно, поэт тоски. Есть даже такой термин – «шотландская тоска», как древнерусская тоска. «Шотландская тоска» – это такая тоска вересковых полей.

Ее глупо было бы сводить к национальным или социальным причинам. Еще глупее – к биологическим, к таким похмельным. Любой, кто бывал в Шотландии; любой, кто читал шотландскую поэзию, знают эту тоску туманных полей вересковых. Ведь и Стивенсон шотландец, и…

В чьем переводе лучше читать Уильяма Шекспира?

Сонеты лучше всего перевел Маршак, меня с этого не собьешь. Хотя это, конечно, выглядит, как кафель по сравнению с грубым таким шекспировским булыжником, но он их сделал внятными. Мне, кстати, очень нравится, как Матвеева в последние годы переводила сонеты Шекспира. Она великолепно воспроизводила шекспировскую корявость и сложность шекспировской мысли. Я считаю, что пьесы лучше всего переводил, конечно, Лозинский. Во всяком случае, перевод «Гамлета» лучший — Лозинского, тут я с матерью совершенно согласен. Это романтический, темный, туманный Гамлет. Перевод Пастернака гениален по энергии, по мускулатуре, но у Лозинского ещё, к тому же, эквилинеарный перевод, что тоже важно.

Что…

Может ли талантливый писатель одновременно писать талантливую музыку? Есть ли примеры писателей-композиторов, а не писателей-музыкантов?

Знаете, вот с этим очень легко, потому что вся авторская песня — это пример совмещения поэтического и композиторского. Более того, Окуджава был гениальным прозаиком, на мой взгляд. И «Путешествие дилетантов» — одна из главных книг семидесятых годов (и не только России, но и в мире), что не мешало Окуджаве быть первоклассным композитором. Сам Окуджава к своему композиторству относился легкомысленно и, я бы сказал, иронически — до тех пор, как он сказал, пока он не услышал, как десантники маршируют под марш из «Белорусского вокзала» и как потом какого-то крупного иностранца встречают под этот марш. И он послушал — неплохая музыка. Хотя, конечно, тут аранжировка Шнитке, но мелодия-то его. Да, он был…

Как вы относитесь к Римме Казаковой? Кто из них более истории ценен — Римма или Новелла Матвеева?

Ну, слушайте, что вы такие странные вопросы задаете? Зачем? Новелла Матвеева — гениальный поэт и великий нравственный мыслитель. Римма Казакова была, наверное, хорошим поэтом; не знаю, каким человеком, но это поэт совершенно другого уровня, других притязаний, другого как бы поведения, глубоко советский поэт.

И конечно, Новелла Матвеева — это поэт на все времена. И я полагаю, что без нравственных уроков… Про эстетические я не говорю. Про то, как она учила писать, про то, как она мгновенно находила органическую форму для темы, как она развивала сюжет — про это все я не говорю. Но Новелла Матвеева — это поэт, чьи нравственные уроки были для меня колоссально значимыми, не только личные, но…