Войти на БыковФМ через
Закрыть
Литература

В чем секрет персонажа Драко Малфоя из серии книг о Гарри Поттере Джоан Роулинг?

Дмитрий Быков
>100

Нет, Драко Малфой — это, все-таки, понимаете, такой слизеринец, который почуял волю, который почуял, что пришло его время. Это та проблема, о которой я много говорил, к сожалению: дети элиты — это важный резерв прогресса, потому что у этих детей, как у Маленькой разбойницы, во-первых, силен момент рефлексии, какой-то совести. Малфой же — хотя он скотина, и я его терпеть не могу — все-таки сознает свою неправоту. Его что-то такое гложет. Ну и во-вторых, понимаете, у слизиренцев повышенное чувство собственного достоинства, поэтому их не так легко смешать с грязью. Они сопротивляются попыткам их унижения. Унижение — это главное, что происходит сегодня с любым нонконформистом. Его пытаются действительно унизить, пытаются ему нахамить, пытаются внушить ему выученную беспомощность. Вот сопротивление этому унижению, резервы этого унижения лежат в снобизме.

Я очень снобизма не любил никогда, и он мне всегда казался явлением довольно омерзительным, поведением довольно высокомерным. Но ничего не поделаешь, понимаете, иногда в экстремальных ситуациях приходится прибегать к ядам — в гомеопатических дозах, но все же. Вот снобизм — это такой яд, который может быть инструментом спасения. Вот сноб, например,— это Клим Самгин, и Горький искренне ненавидел этот тип; я думаю, что он в нем сводил счеты с Ходасевичем. Но у него никак не получался финал, он никак не мог написать смерть Самгина — это потому, что сноб ведет себя иногда очень плохо, но умирает он всегда очень красиво. Он умирает, думая о том, как он выглядит. Ходасевич умер героически, понимаете? Как бы мы ни говорили о сложностях его человеческих и о драме его последних восьми лет, все-таки приходится признать, что Ходасевич с его муравьиным спиртом вместо крови умел вести себя удивительно достойно, удивительно красиво.

И хотя часто это фальшь и показуха, хотя на фоне, скажем, полусумасшедшего Андрея Белого Ходасевич — фигура гораздо меньшего масштаба; это же касается и Маяковского (здесь Якобсон совершенно прав), но при этом он выглядеть умел очень хорошо, и поэтому его смерть — действительно мужественная, эталонная — это до некоторой степени доказательство в пользу сноба. И то, что сейчас пришло время слизеринцев, как показала нам всем шляпа в «Проклятом дитя», отправив младшего Поттера именно в Слизерин,— да, наверное, хотя это для меня как для читателя очень горько, приходится признать, что это правда. Время Драко Малфоя наступает уже потому, что Драко Малфой при всей своей мерзости не дает себя растоптать. Я очень не одобряю его поведение, когда он наложил на Поттера Империо и наговорил ему чудовищных гадостей. Это мерзость. Но все-таки Поттер ему руку-то пожал двадцать лет спустя. Я бы не пожал, но ведь меня никто не спрашивает.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Почему в мире Гарри Поттера нет религии? Что вам ближе: политеизм или монотеизм?

Вопрос не так очевиден, как кажется, потому что в политеизме есть своя прелесть, но, к сожалению, в политеизме есть и серьезная опасность. Богов становится слишком много. Монотеизм мне эстетически приятнее, интереснее. И потом, я вижу бога как собеседника, а компания таких собеседников, как боги Эллады, это прекрасно, конечно, но это немножко слишком антропно, слишком человеческое. Мир Роулинг — это мир вполне христианский. Другое дело, что магия и религия — это разные вещи, и она правильно делает, когда их не смешивает. Но одно совершенно не исключает другого.

Магия у Роулинг — это всего лишь очень качественное техническое приспособление, владение которым, безусловно, требует…

Если в Гарри Поттере есть крестраж зла, был ли крестраж добра в Волан-де-Морте? Мог ли он раскаяться перед смертью?

Это очень вольное, хотя и красивое предположение. Волан-де-Морт подан как абсолютное зло, более страшное, более циничное, чем Грин-де-Вальд, поэтому особой надежды на его предсмертное покаяние нет. Это вы, что называется, «оставьте надежду навсегда». У меня есть ощущение, что Волан-де-Морт — это то абсолютное зло, которое является нам сейчас, которое собралось, сформировалось за две тысячи лет христианской истории. Даже у Грин-де-Вальда есть какие-то нравственные ограничители. Поэтому он перед смертью раскаялся. Для Волан-де-Морта, как мне представляется, никакого раскаяния нет, он же все-таки не человек. Для него никакого раскаяния нет, есть разве что бесконечная тоска,…

Что вы думаете о цикле книг Джоан Роулинг про Корморана Страйка?

Лучшая книга – это «Бегущая могила», потому что она написана  на родную мне тему, близкую – на тему секты. Это тема сообществ, уверенных в своей правоте, жестоких, кровавых, повязанных всегда грехом общим и крайним сознанием собственной значимости. Я думаю, что Роулинг почувствовала, как Достоевский в сне о трихинах, главную опасность сегодняшнего момента – неспособность услышать другого. Я бы, конечно, назвал «Бегущую могилу» книгой года. Что касается остальных («Чернильно-черное сердце», «Смертельная белизна» – мать ее очень любила), то я бы не стал называть это ее шедеврами, но это полезное, нравственное и душесмягчительное, успокаивающее чтение. Потому что Роулинг верит в добро…

Как вам экранизация книги «Мастер и Маргарита» Михаила Локшина?

Картина кажется мне выдающейся. Что в ней при отходе от буквы замечательно передан дух булгаковского романа, что послевкусие от нее – что особенно важно – превосходное, чистое и трогательное, хотя последние пять минут кажутся мне чересчур идиллическими. Ничего не поделаешь, сила таланта Цыганова и Снигирь такова, что их минималистская манера игры (без всякой педали), взглядами и мимикой, действительно прошибает зрителя насквозь и заставляет его поверить с полным основанием в огромную интеллектуальную близость, которая между этими людьми существует, полное взаимопонимание. Ведь их и сводит тонкое понимание того, что происходит вокруг них. А это уже порождает такую солидарность…

Не считаете ли вы вторичным произведением «Гарри Поттера» Джоан Роулинг по отношению к «Волшебнику Земноморья» Урсулы Ле Гуин?

Ничего общего абсолютно. То есть все сказочные саги немного похожи, но если корни Роулинг в Диккенсе, то корни Урсулы Ле Гуин, может быть, в Лавкрафте, может быть, в Эдгаре По, но уж точно не в классической английской прозе. «Гарри Поттер» пародиен, сознательно вторичен, условно говоря, аллюзивен по отношению к Бронте, по отношению к Диккенсу, по отношению ко всем историям найденышей, в отличие от Урсулы Ле Гуин, которая была совсем другой природы. И ее фэнтези, которое она, кстати, любила больше всего написанного, гораздо, если угодно, научнее и вместе с тем гораздо менее социально, чем «Гарри Поттер».

Неужели вы считаете, что Джоан Роулинг сегодня, будучи миллиардершей, способна создать гениальное произведение, хотя бы равное «Гарри Поттеру»? Согласны ли вы, что на сытый желудок вряд ли возможно написать такую книгу?

Поверьте мне, история мировой литературы показывает полное отсутствие корреляции между сытостью и качеством текста. Есть разные другие корреляции.

Например, совершив некоторое количество безнравственных поступков, человек ломается и утрачивает талант. Или подвергшись травле, человек утрачивает талант — то, что Зощенко называл «писатель с перепуганной душой». Это потеря квалификации.

Или Улицкая прослеживает очень интересную корреляцию между тяжелым физическим заболеванием и нравственным подъемом. Скажем, в минуты душевного и физического здоровья, полноценности человек близко ничего подобного бы не создал. Вот Берджесс написал «Заводной апельсин», зная, что…