Ну как, не просто согласен, а я как раз сейчас, когда переписываю третью, мистериальную часть книги о Зеленском, очень внимательно перечитываю книгу Венцловы – там, где речь идет о Вячеславе Иванове, о его понимании ариманического начала; о том, что в дьяволе есть Люцифер и Ариман. Я думаю, что Колаковский абсолютно правильно ставил вопрос: он говорил о том (кстати, к большому шоку общественности), что существование бога еще можно оспаривать по недостатку духовного опыта. Но существование дьявола любой, кто следит за общественной и политической жизнью, кажется, должен бы был признать.
Это он, конечно, отсылает к «Мастеру и Маргарите». Колаковский вообще мой любимый мыслитель, и на меня он повлиял в огромной степени. Но я думаю, что сама мысль о вторжении небесных и дьявольских сил в современную политику очень непривычна. И когда я в Стэнфорде докладывал, многие – правда, только задним числом и постфактум – выразили недоумение вместо того, чтобы выразить его сразу же, когда я тут.
Но давайте привыкать к тому, что мы живем в такое время, когда дьявола стало видно, когда лик его явлен. В этом, кстати, одно из радикальных отличий «Гарри Поттера» от Евангелия. Качество текста я в расчет не беру. А в Евангелие дьявол еле упомянут – два или три раза, в момент искушения и в момент искупления. А в «Гарри Поттере» его лик явлен: зло дошло до того, что оно материализовалось. Да, в современной политике мы видим дьявола, не нужно прятать глаза. И нам надо научиться жить в мире, где он явил себя.
Ну а мысль Колаковского о том, может ли быть искуплен дьявол… Конечно, момент какого-то примирения или искупления заложен в эту историю. Прометей же примирился с Зевсом в конце концов. Но для этого в Россию должен прийти сын божий, а его явление будет сопровождаться довольно мрачными приметами. Наверное, это так.
