Лешек Колаковский

Ну как, не просто согласен, а я как раз сейчас, когда переписываю третью, мистериальную часть книги о Зеленском, очень внимательно перечитываю книгу Венцловы – там, где речь идет о Вячеславе Иванове, о его понимании ариманического начала; о том, что в дьяволе есть Люцифер и Ариман. Я думаю, что Колаковский абсолютно правильно ставил вопрос: он говорил о том (кстати, к большому шоку общественности), что существование бога еще можно оспаривать по недостатку духовного опыта. Но существование дьявола любой, кто следит за общественной и политической жизнью, кажется, должен бы был признать. 

Это он, конечно, отсылает к «Мастеру и Маргарите». Колаковский вообще мой любимый мыслитель,…

«Волхв» – это книга, которая нуждается в очень серьезном осмыслении. Мне бы надо его перечитать и, может быть, не один раз.

Если говорить в общем, то я не считаю «Волхва» лучшей вещью Фаулза. «Коллекционер» лучше, соразмернее. Самая удачная его вещь – это «Бедный Коко». Самая неудачная – это, по-моему, «Дэниэл Мартин». Но Фаулз – единственный писатель такого ранга (классик, безусловно), у которого можно проследить абсолютно четкую тему и лейтмотивы. Это не обязательно секс с близнецами, что тоже один из его навязчивых инвариантов. Но если говорить о главной теме Фаулза, то Фаулз – это поэт неразрешимых конфликтов. И Николас, главный герой «Волхва»; то, что проделывает с ним Кончис, – это…

Понимаете, как и Фейхтвангер, он хороший исторический романист, но, по-моему, не поднимается выше этого уровня. То есть Сенкевич, невзирая на замечательные некоторые потенции (скажем, на роман «Камо грядеши»), все-таки мне кажется писателем того же уровня, что и Прус, что Реймонт (хотя Реймонт нобелевский лауреат, но роман «Мужики» — это явно не Маркес, не прыжок выше головы). Я не нахожу такого взрыва в польской литературе двадцатого столетия. Вот польская литература века двадцатого, которая дала целую череду гениальных имен… Так ведь и какую национальную трагедию прошла Польша. Я думаю, что как раз после Сенкевича, как раз на путях сюрреализма началось какое-то удивительное движение…