Дело в том, что Достоевский никакого Петербурга не придумывал. Достоевский описал Лондон Диккенса.
Если вы бывали в Петербурге (возможно — наверное, вас заносила туда судьба), вы могли обратить внимание на то, что это город светлый, ровный, прозрачной, очень дружелюбный к туристу. Один из самых красивых городов мира. А то, что описывает Достоевский — это Лондон, как он его вычитал у Диккенса.
Конечно, на Петроградской стороне есть мрачные и зловонные окраины. Они и сейчас есть, и тогда были. Но тем не менее, Сенная — район, где жил Раскольников — это всё-таки центр Петербурга. Я понимаю, что каморка Раскольникова похожа на гроб. Но каморками, переулками и подворотнями этот Петербург не ограничивается. Когда Наталья Герман, гениальный достоевед, водила нас на экскурсии по местам Достоевского, она нарочно выбирала самые страшные дворы.
Действительно исторически доказано, что прототип Раскольникова мог жить на этой лестнице, и вся эта лестница исписана лозунгами «Родя, мочи старух!». Это нормально. Но Петербург, каким он был — это всё-таки сверкающий, парадный, пышный город — «город пышный, город бедный». Достоевский гораздо органичнее там, где он описывает Скотопригоньевск. Я боюсь, что Петербург ему не то чтобы не по перу, но он ему не по сердцу. Это всё-таки Петербург, увиденный москвичом.
О Петербурге больше всего писали 2 москвича и 1 полтавчанин — Гоголь, Белый и Достоевский. Белый — москвич, который в Петербурге мало что понимал, прости Господи. Роман «Петербург» абсолютно гениальный, но настоящий Белый — это, конечно, «Москва под ударом», «Московский чудак», «Маски» — вот эти дела.
А что касается Петербурга органичного, подлинного, каким он был — наверное, это всё-таки Петербург Ахматовой, которая увидела его не как одну реку, а как дельту, «широких рек сверкающие льды». Которая сумела увидеть эти «бессолнечные мрачные сады». Которая вообще оставила удивительный образ города, при этом подчеркнув его интимность — то, что он для каждого свой. Он начинает немедленно становится вашим.
Как это происходит? Каждый находит там свое. Но, конечно, Петербург феноменально сочетает праздничность, пышность, дух труда, административности, даже бюрократизма — и, конечно, некое дуновение вечности. Тут и говорить не о чем.
