Видите ли, Муратова и Герман любили снимать непрофессионалов. А Русланова плюс к своей поразительной органике и внешности была еще и профессионал. Это очень редкий случай, когда человек выглядит абсолютно как типаж из народа, при этом красив, при этом органичен безупречно, и при этом умеет быть всяким.
Вы себе не представляете, человеком какой пластики была Русланова. В те немногие разы, что я с ней говорил, она умела так превращаться! Вот сейчас она с вами изображает детдомовку, потом она изображает Муратову, а через 5 минут она… Я ее спрашиваю: «Как вы играете английскую королеву?», и она показывает:
Уж лучше было б мне батрачкой быть,
Чем королевой, что должна терпеть
Пренебреженье, травлю и насмешки.
Не радость быть английской королевой.
Это как-то в ней настолько… Понимаете, и всякий раз это было больно. Актер — это же не умение превращаться. Не только умение превращаться, скажем так. Актер — это умение быть абсолютно органичным и подлинным в любой ситуации. Вот он убийца или убитый, преследователь или жертва, гений или злодей — он обязательно правдив в этой ситуации. Вы ему верите. Он перевоплощается.
Поэтому с актером и нельзя никогда искренне разговаривать. Я ей так и сказал: «Я никогда не смогу с вами честно поговорить. Вы всегда другая». На что она сказала: «А зачем вам нужно меня настоящую? Не нужно, оставьте это мне». Гафт тоже в одном интервью очень хорошо сказал: «Вы можете разбирать мои роли как угодно, а уж меня не трогайте».
Я боюсь, что так. Актерами становятся люди, которые с поразительной органикой и легкостью меняют маски. Это происходит от того, что их собственное внутреннее «я» очень трагично. Вот, кстати, я это чувствую, когда вижу Хабенского. Он умеет быть любым, перевоплощается гениально. Какие чудеса они откалывали в «Дозоре», когда превращались друг в друга, обменивались телами. Это было наслаждение! Они упивались этим! Вот актер, действительно. Но внутри у него, мне кажется, такая постоянная боль, что просто…
Поэтому актерство для большинства людей — это такой хитиновый покров, защита. Боюсь, что у Руслановой, чья жизнь была совсем не пряник, постоянно чувствовалась эта внутренняя не просто незащищенность, а такая уязвимость постоянная, вечная уязвленность. Актерство — это такая вещь, которая не предполагает, к сожалению, душевного равновесия.
