Да в том-то и проблема, что они не перерождались. Мартин Иден остался таким же, каким он был. Он получил всё, чего хотел, и вдруг оказалось, что он хотел не этого. Потому что Мартин Иден хотел величия, а получил славу. Он хотел быть гениальным писателем, а гениальным писателем не стал — стал хорошим. И понял, что он этого не хочет. И он совсем не переродился. Он остался тем же моряком, которому нравится Суинберн.
А что касается Гадюки, то она как раз не переродилась. Она такой кристалл, понимаете, как Мусульманин у Золотухи и Хотиненко, который именно кристаллик соли в абсолютно аморфной болотистой среде. Это человек с острыми гранями. Так и здесь. Гадюка, она же Оленька, не может стать прежней. Но и другой она стать тоже не может.
Она была гимназисткой, которая, кстати, достаточно бойко сумела отбиться от насильников. «Крепкая девушка с цыганщинкой»,— говорит о ней этот красный командир. Она стала идеальным солдатом. Она не вписалась в нэп. Она из гимназистки смогла стать, условно говоря, комиссаршей, но стать «пишбарышней» она не может. Поэтому гибнет, конечно. Ее гибели нет в повести, но ясно, что она обречена.
