По-моему, никакой загадки нет. Но в любом случае, это был замечательный опыт (без преувеличения) освоения массового жанра. Российская беллетристика – совершенно справедливо многие тогда это замечали – была представлена Юлианом Семеновым в жанре «политические хроники» и Валентином Пикулем в жанре «хроники исторические». Это те сферы, которые в любой нормальной литературе самые плодотворные, самые, на самом деле, знаете, «пушечные». Потому что там бестселлер по определению возможен и по определению возникнет. Например, либо исторические сочинения Акройда, либо биографические сочинения Моруа, – это всегда бестселлер (да и в любой литературе так), вне зависимости от того, согласны вы или не согласны. Кстати, Берберова прекрасно на этом зарабатывала. Ее книги о Блоке и Чайковском – это в некотором смысле эталонные западные биографии.
Проблема в том, что в Советском Союзе этих сфер как бы не было. Потому что, во-первых, существовала государственная монополия на историю. Нельзя было трактовать ее неправильно. Во-вторых, надо было писать какие-то скучные книги о производительных силах и производственных отношениях, а Пикуль с его авантюрными романами (где, собственно, личность в истории только и занимательна) совершенно не вписывался в советскую традицию, у него было недостаточно хорошо описано рабочее движение. Даже «Петру Первому» в изображении Алексея Толстого вменялся почти марксизм, и ему приходилось все время народных самородков, что было, я думаю, чудовищно скучно. Интереснее же писать про блистательных аристократов и аристократок, а не про то, как в это время – как в классическом анекдоте – в подвале проходил третий съезд РСДРП.
Можно было бы, наверное (совершенно этого не отрицаю), задумай Пикуль «На задворках великой империи» как великий роман, и если бы это можно было тогда, можно было бы написать блистательный авантюрный роман о русских революционерах, о русских экспроприациях, о Ленине, о его азарте революционном. Такую попытку мы с Максимом Чертановым предприняли в романе «Правда», который остается довольно популярным, спасибо читателю (судя по тому, что его на каждой творческой встрече за рубежом приносят на автограф, вывозили его из России с любовью).
Можно было бы написать блистательный авантюрный роман о третьем съезде РСДРП, если бы тогда такой роман разрешили (и если бы сейчас РСДРП была бы кому-нибудь интересна). А я, честно говоря, с наслаждением бы взялся, потому что конспиративные связи Ленина, сама ленинская деятельность – противоречивая, азартная, очень прагматическая и при этом часто нелепая (как мечта Ленина прилететь в Россию в 1916-1917 году на воздушном шаре – у него было много таких прелестных нелепиц). При этом он бы, конечно, садюга, когда дело доходило до оппонентов. Ленин – это тема вполне достойная. Но, к сожалению, даже данилкинский «Пантократор солнечных пылинок» получился, при всем уважении, довольно скучной книгой. Мы там видим Ленина-теоретика, видим Ленина-идеолога, но Ленина-практика мы практически не видим: он очень хорошо конспирировался. В любом случае, мне хотелось бы почитать такую книгу, но ее сейчас написать некому. Пикуля нового не появилось. А о том, почему его не появилось, мы, кстати, с вами поговорим.
Хотя почему не появилось? У нас ведь есть историческая беллетристика Акунина. Просто Акунин по сравнению с Пикулем человек гораздо более серьезный. Это человек с убеждениями, со своей системой взглядов, со своей концепцией аристономии, весьма интересной, со своим представлением о благородном муже. А вот просто беллетриста исторического у нас нет. Попытки делались, попытки были неинтересными. Потому что подходить к истории, даже к паралитературной, без своей концепции – это довольно мертвое дело. У Пикуля концепция была.
