Войти на БыковФМ через
Закрыть

Незаконченные романы

Дмитрий Быков
>100

Незаконченными романы бывают по трем причинам. Либо автору надоело (или снялся конфликт), либо автор просто не успел закончить это по времени, вмешался бог, и книга приобрела вид незаконченной структуры, одного торса, но это гораздо значительнее и лучше получилось, потому что если бы «Тайна Эдвина Друда» была бы дописана, это не было тайной. Если бы были дописаны «Братья Карамазовы», обещанная большая вторая часть, то мы не знаем, к каким выводам пришел бы Достоевский. Но так вышло, что он как всю жизнь подражал Диккенсу, так и, получается, подражал ему и в этом.

Финальный незаконченный роман отзывается горькой трагической нотой: мы все-таки до конца не знаем, кто убил (и замечательная пародия на Дойла «Убийство русского помещика» — советская поздняя мистификация — нам на это намекает), и, главное, мы не знаем, куда пойдет Алеша. Идея, согласно которой Алеша будет цареубийцей, мне кажется все-таки недостаточно убедительной. Мне кажется, что Достоевский находился на резком повороте от государства-церкви, от монархизма. Мне кажется, что он шел к идее радости, которая воплощена в образе старца Зосимы, и духовной свободы, может быть, к какой-то форме монашества в мире. В общем, «Братья Карамазовы» стали романом, который породил бесконечно долгое эхо, было множество попыток его продолжения (об этом Елена Иваницкая замечательно написала), но, к сожалению, так и нет убедительной версии; мы только можем гадать о том, как выглядела бы голова Ники Самофракийской или Венеры Милосской, держащей зеркало. Мне кажется, что незаконченность этого романа — следствие какого-то божественного вмешательства, потому что, если бы он был завершен, он мог бы оказаться провальнее замысла, такое бывает. Здесь какое-то великое эхо возникло, возможность всех продолжений.

Ну и наконец третий случай, когда роман сознательно оставляется незавершенным либо потому что автор запутался, либо потому что незавершенная книга лучше, благороднее. Мне представляется, что Пушкин так поступил с «Онегиным». А «Онегин» завершен искусственно, бегло; явно совершенно действие происходит во сне, потому что Онегин, который, не встретив ни одной живой души, проходит с улицы в спальню Татьяны — это сон, симметричный аналогичному сну Татьяны. И кончается это таким же классическим эпизодом сна — пробуждением: «Но шпор внезапный звон раздался, // И муж Татьянин показался». То есть мне представляется, что при завершении романа Татьяна Ларина, согласно дьяконовской реконструкции, и должна была уехать за мужем-декабристом, и Онегин, разумеется, никак не мог к декабристам прийти, поэтому наброски о декабризме, которые называют «десятой главой», хотя на самом деле это предназначалось для полноценной девятой, связаны с мужем Татьяны, за которым она, подобно своему прототипу, Раевской-Волконской, уезжает в Сибирь. То есть действие романа, согласно этой реконструкции, для меня очень убедительной, как и все творчество Пушкина, по диагонали съезжает на восток. Но Пушкин предпочел такой внезапный обрыв то ли потому, что о декабризме не мог написать, то ли потому, что для него было важно вот так расстаться с героем, предельно его унизив, приведя его к полному краху, потому что он этого героя ненавидел и, в общем, ему мстил, как мне представляется.

Значит, когда роман не закончен искусственно, когда он оборван на полуслове «Песнь торжествующей любви»: «Что это значило? Неужели же…», или как оборван лермонтовский «Штосс» гениальный: «Он решился…». Если бы мы узнали, на что он решился, этот художник, то, скорее всего, и повесть не оставляла такого эха. Незаконченный роман имеет то безусловное преимущество, что он в каком-то смысле копирует жизнь. Потому что, понимаете, жизнь, взятая в такую рамку,— всегда огромная условность. Навели микроскоп на огромное пространство, и вот искусственно ограничили небольшой кусок, фабулу туда поместили.

Самый правильный вариант — «продленный призрак бытия синеет за чертой страницы, как завтрашние облака, и не кончается строка». Возникает этот «продленный призрак бытия» за чертой страницы набоковский, и, кстати говоря, ведь и «Дар» — незаконченный роман. Потому что, во-первых, он оборван, и мы должны только догадываться, где будут Федор и возлюбленная его проводить эту таинственную ночь, потому что Зина Мерц ключ свой отдала, Федор свой ключ забросил, завтра они сломают дверь, но ночью им надо куда-то деться. Есть версия, что они пойдут ночевать в тот сад, где он часто днем загорал в неглиже. Очень может быть, что и там они переночуют. Кстати говоря ключи счастья… Набоков же и хотел, чтобы на странице был помещен лежащий на полу ключ, брошенный в дверную щель, а важно еще и для него то, что «Ключи счастья» — это название, которое он собирался дать роману. Любопытно, что Зощенко так же сначала собирался назвать «Перед восходом солнца», то есть влияние чудовищного романа Вербицкой на предреволюционную молодежь было огромно.

Разумеется, то, что Федор не получает ключей от счастья, на мой взгляд, довольно важная деталь, потому что Федор во второй части романа, ненаписанной — недавно Бабиков ее подробно прокомментировал, опубликовал… Это лишний раз доказывает нам, что Годунов-Чердынцев с его культом счастья как-то не выглядит достойной альтернативой Чернышевскому. Чернышевский выходит и мучеником, и страдальцем при всей смехотворности некоторых его идей, а Годунов-Чердынцев все-таки эгоцентрично туп, как мне кажется. И в некоторых своих обертонах иронических он буржуазен, самодоволен, и «Жизнь Чернышевского» — книга довольно амбивалентна, можно ее по-разному прочесть. И вот эта амбивалентность героя во втором томе должна была обернуться смертью Зины, его одиночеством, разрывом с женой фактическим; тем, что он не состоялся как художник. Мне кажется, что здесь варианты продолжения были разнообразны и амбивалентны. То, что Набоков не написал вторую часть и не сумел, не успел написать «Ultima Thule»,— здесь, мне кажется, бог вмешался, потому что здесь Набоков, очень глубоко рефлексируя, мог что-то такое договорить о бессмертии души, что это просто оказалось бы слишком глубоким проникновение в тайны бытия.

Мне вообще кажется, что незаконченный роман «Solus Rex» («Ultima Thule» и «Solus Rex») — это лучшее, что написал Набоков. И там же он пришел к очень любопытной мысли: что жизнь развивается в двух мирах и что, если королева погибла там, то она должна погибнуть и здесь, и вот это ощущение двух миров — Терры и Антитерры — потом у него отразилось в «Аде». Если бы он это написал раньше, мне кажется, это было бы по-настоящему гениально, но вот вмешалась история.

Незавершенность книги создает ощущение какой-то конечной непознаваемости бытия, понимаете? Какое-то отсутствие финальной точки. Вот эта волшебное эхо… Представьте себе, что «Тайна Эдвина Друда» дописана, мы знаем, кто такой Дик Дэчери. Я-то думаю, что это сам Эдвин Друд, конечно, потому что там изложена история человека, которого извлекли из пирамиды. В общем, Дэчери как Друд мне представляется более перспективной идеей, чем Дэчери как Ландлес, но как бы то ни было. А не узнает его никто, потому что он после кажущейся смерти стал другим человеком. Но возможность всех вариантов стоит любого одного, она выше любого одного. Поэтому незавершенный роман, возможно,— это жанр будущего. Поэтому отсутствие разгадки больше, чем любая разгадка.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Насколько реальны метафизические встречи Скруджа с духами Рождества в произведении Чарльза Диккенса «Рождественская песнь в прозе»?

Речь идет о терзаниях его духа, это метафора. Что вы ждете от Диккенса вообще реализма? Они нереальны, и никакие духи ему не являлись, три духа. А если и есть где-то более-менее потуга на триллеры, так это, конечно, в пятой повести — «Одержимый, или Сделка с призраком». Я думаю, что здесь нет никакого духовидения, это нормальная диккенсовская метафора. В какой степени сам Диккенс верил в такие вещи? Думаю, что не очень верил. Он как раз, скорее, такой реалист социальный, но он верил в удивительные, сверхъестественные силы человеческой природы. И потом, надо сказать, что какая-то попытка разоблачить мистику есть и в «Тайне Эдвина Друда».

Почему детектив стал главным викторианским жанром и,…

Почему вы сказали, что произведения, написанные из чувства обиды, получаются очень хорошего качества?

Ну, например «Евгений Онегин». Это из жуткой, жаркой обиды — и не только на Раевского, но вообще на «русского дэнди», как называл это Блок. Не побоюсь назвать «Жизнь Клима Самгина», написанную, конечно, из жестокой обиды на Ходасевича. Ходасевич — единственный человек, которому удалось соскочить с «горьковской иглы». Остальных Горький бросал сам, а этот ушёл от него, и поэтому, конечно, он ему никогда не простил. И надо сказать, довольно точно его вывел, изобразив персонажа, умеющего всегда быть правым при довольно небогатом внутреннем содержании.

Наверное, из чувства обиды в известном смысле написана значительная часть любовной лирики Ахматовой — во всяком случае всё, посвящённое…

Согласны ли вы с мнением, что журфак мало что дает, так как там обучают всему, но по верхушкам?

Задача журналиста — да, вы правы — знать немногое обо всем и все о немногом. Это нормальная журналистская задача. У каждого журналиста есть своя тема, но при этом он должен уметь написать репортаж на любую другую тему. Никакой драмы я в этом не вижу. Да, есть такие профессии, которые предполагают популяризацию, широкое знание (его часто называют нахватанностью). При выборе между лисой и ежом, как писал Исайя Берлин, цитируя китайскую поговорку «Лисица знает много разных вещей, еж знает одну большую вещь», мне кажется, что вот я не могу, цитируя это дело, не могу сделать однозначного выбора. Я очень не люблю самодовольных людей, таких «специалистов подобных флюсу» (по Козьме Пруткову), которые…

Как вы относитесь к тому, что авторы часто предлагают публике незавершенные творения: эскизы, черновики? Может ли художественное произведение быть недоделанным?

Когда Павел Корин писал портрет Реннато Гуттузо, он сделал первый подмалевок, а коллеги Гуттузо набежали смотреть и закричали: «Боже, какая завершенность!». То, что одному кажется завершенностью, для другого эскиз и подмалевок.

В свое время Гариф Басыров устроил выставку, которую назвал «Маргиналии». Замечательный художник, кстати, ведущий художник «Химии и жизни». Он жил напротив меня и многие его пейзажи для меня прямо родные: вот наши толстые трубы ТЭЦ. Он в Матвеевском жил, а я на Мосфильмовской. Ну и мы познакомились, я брал у него интервью, и мне ужасно понравились его эти работы. И вот он говорит: «А я сейчас буду делать выставку маргиналий». Это даже не черновики, это…

Не могли бы вы назвать три главных любовных романа?

Из всего, что написано о любви, как-то мне трудно выделить то, что как-то корреспондирует с моим образом жизни и с моими воспоминаниями. Три лучших любовных романа я не могу, наверное, выделить. Я знаю, что в их число вошла бы, безусловно, «Ада» (не вся, а первая часть), мой опыт субъективен очень. Именно то, что я знаю… Как говорил Солженицын: «Мы можем понять только ту часть правды, в которую уперлись рылом». Вот то, что было в моем опыте, я могу понять.

Главная любовь моей жизни настолько ни на что не была похожа и настолько не имеет ничего общего с этим… Если можно считать романом «Темные аллеи» (а это именно книга рассказов, книга новелл, как бывает книга стихов; Кушнер заметил, что…

Почему роман «Ада» Владимира Набокова сейчас не актуален?

Знаете, в первой моей американской поездке меня познакомили с одной слависткой, и у нее любимым чтением было «Приглашение на казнь». Она все время там отслеживала интертекстуальные вещи, а я как раз собирался читать «Аду», она тогда еще не была переведена. Я ее спросила, читала ли она ее. Она говорит: «Знаете, не дочитала. Вот вам мой ответ. Не могу». Я очень люблю «Аду», первую часть особенно. Принцип убывания частей в «Июне» позаимствован оттуда. «Ада» очень интересный роман, но что хотите делайте, но его теоретическая часть — «текстура времени» — представляется мне чистой казуистикой, и потом, Набоков же не любил Вана Вина. Это персонаж, ему глубоко неприятный. И поэтому маркированный,…

Как видят роль Христа Юрий Домбровский, Михаил Булгаков и Федр Достоевский?

Про Достоевского я вообще не хотел бы говорить применительно к роли Христа, потому что Достоевский, по моему глубокому убеждению, Христа не видел, не чувствовал. Он все время пытался на его месте увидеть либо больного, либо какую-то патологию, либо преступника, который на дне своего преступления, как звезду из колодца, что-то такое увидел. Странные какие-то христологические студии Достоевского, появление у него Христа, который целует Великого инквизитора,— это с одной стороны очень логично, а с другой стороны этот поцелуй очень убийственный, амбивалентно это все. Вот желание Алеши Карамазова расстрелять того помещика, который затравил собаками мальчика,— оно, по крайней мере, понятно,…

Что происходит с писателем, когда он меняет язык? Адаптирует ли он свои навыки или полностью их пересматривает?

Нет. Конечно нет. Писатель остается прежним. Ну, Джозеф Конрад — тут мы не можем судить, потому что Конрад по-польски ничего великого не написал, да вообще не писал; он состоялся именно как писатель англоязычный. А Набоков? Вся мелодика фразы Набокова русская. И все реалии русские. И «Ада» — абсолютно русский роман, построенный на вырицких воспоминаниях.

Нет, писатель не может, сменив язык, не может стать другим. Он может стать, может быть, в какой-то степени более технически оснащенным или, скажем, иначе технически оснащенным. Но, например, лучший англоязычный рассказ Набокова «Signs and Symbols», «Условные знаки» (не «Знаки и символы», а именно это переводится как «Условные…