К Сокурову изменилось точно, но это потому, что Сокуров снял несколько великих фильмов после нескольких, на мой взгляд, довольно манерных. Я понимаю, что Сокуров – не моя эстетика, но всей своей жизнью и всем своим поведением он показал, что он очень серьезный художник, готовый платить жизнью за свои взгляды и за право снимать, что он хочет. Сокуров оказался серьезнее, чем я предполагал, он оказался талантливее. Он снял несколько фильмов (прежде всего, «Солнце», «Русский ковчег», наверное, и «Фауст», хотя пафос его мне не нравится – пафос фильма, в котором Фауст еще хуже Мефистофеля), которые мне очень понравились, в отличие, скажем, от «Спаси и сохрани», которое мне не понравилось совсем.
К Сорокину, наверное, я стал относиться лучше, потому что его пророчества оказались точнее. Правда, осталась моя претензия – она в том, что, гениально разбирая чужие конструкции, сам он, как правило, собирает велосипед. Но он написал несколько рассказов нерациональных, с элементом мистического озарения. Прежде всего, это «Черная лошадь с белым глазом» и «Красная пирамида». Ну и «Метель» мне понравилась такой сентиментальностью и даже умилением. Я помню, матери очень нравились там эти маленькие лошадки. Она говорила, что это очень трогательно и очень не по-сорокински. «Метель» неожиданно получилась, думаю, тоже помимо авторской воли, сентиментальным и гуманным текстом. Иными словами, я очень душевно стал относиться к Сорокину.
Остальные оценки, мне кажется, там верны. Да и вообще «Вместо жизни» (спасибо Елене Шубиной, которая ее собрала) кажется мне довольно увлекательной книгой. Сейчас перечитывать ее я бы не стал.
