Видите, как раз Иудушка Головлев как раз тесно связан с вторым томом «Мертвых душ». Гоголь в титанической попытке предсказать реальность 60-80-х годов не дожил до нее, он задыхается, как рыба не песке. Вот эта вода ушла, она пришла после смерти Николая, когда снова можно было чем-то дышать, а до этого все бьются, как рыбы. Реальность эту Гоголь предсказал: он предсказал Обломова-Тентентикова, он предсказал Левина-Костанжогло или Бостанжогло, он предсказал генерала Бетрищева, он предсказал Улиньку. Он предсказал, конечно, Хлобуева — это Стива Облонский, у которого никогда нет денег и всегда есть деньги. Они похожи, кстати. Но, конечно, в наибольшей степени он предсказал Муразова. Великое открытие Гоголя заключается в том, что Муразов — сама «мразь», звучит «мороз», он подчеркивает омерзение к этому персонажу, хотя он задумал как спаситель России, он сделан прекрасным, держащим в кулаке всю губернию человеком нового типа, но это Иудушка Головлев, это Тартюф, уверенный в своем праве решать чужую судьбу, который по сравнению с Чичиковым монстр, чудовище. И вот Гоголь это почувствовал и это написал. Это главный подвиг.
Иудушка — это такой же паук. Этот образ паутины, в которой запуталась вся губерния, долгов, шантажа, льстивой, липкой речи, которой Муразов опутывает всех. Нет, это страшный персонаж, страшный, и Гоголь чувствовал, что у него получился ужас, поэтому он был недоволен вторым томом. Не было оправдания этому человеку, не мог он при всем желании соврать и сделать его хорошим.
