Понимаете, это вообще забавная идея — как-то в рамках «южной готики» сравнить «Убить пересмешника» и Фланнери О'Коннор. Я, кстати, придерживаюсь мнения, что выведенный там под именем Джилла синеглазый мальчуган Трумен Капоте приложил руку к роману. Вообще известно, что Харпер Ли была его правой рукой во время работы над «In Cold Blood». Она опрашивала людей, ездила с ним по южным штатам, отслеживала путь беглецов. В общем, фактуру они собирали вместе. Естественно, что в порядке дружеской помощи ей он вполне мог взять её роман «Поставь сторожа» и превратить его в шедевр. Сейчас его напечатали, этот как бы пра-«пересмешник», но книга явно не выдерживает никакой критики, хотя написана она очень хорошо.
Чем отличается роман Харпер Ли от традиционной «южной готики»? Это довольно интересная тема. Скажем, ровно та же история — появление Страшилы Рэдли, дом с привидениями, глициниевые улицы, обязательный судья, непременная старуха, которая учит всех жить, афроамериканская служанка — все это уже есть у Капоте в романе «Другие голоса, другие комнаты», который существует у нас в блестящем переводе Голышева.
В чем там, собственно, дело? «Убить пересмешника» вообще очень сильно отличается от «южной готики» — и от главного её представителя Фланнери О'Коннор, и от не менее важного Карсон МакКаллерс (просто Фланнери гораздо талантливее).
Что такое «готика» в принципе? Мы часто забываем это слово. Готика — это убеждение, что мир лежит во зле. Что мы живем на крошечной площадке, «пятне света», которое со всех сторон окружено ужасом. И стоит нам чуть ступить за эту границу, как нас начнут поглощать предельно темные, очень страшные силы. Это то, о чем, собственно, Мэкен написал «Великого бога Пана», а Стивен Кинг под сильным его влиянием — «Revival». А «Revival» вообще лучший роман позднего Кинга, самый безжалостный и самый умный.
Вот это ощущение, что за пределами светлого пяточка нашей жизни нас караулит сплошной безвыходный мрак, есть у Фолкнера. И оно в огромной степени у Фланнери О'Коннор. Там человек — не хозяин ничего. Человек в католической традиции (она ревностная, яростная католичка) живет в мире, окруженном темными силами, и почти всегда эти силы раздавливают его. Разве что в рассказе «Храм моего тела» или в моем любимом рассказе «Озноб» человеку дана надежда. Что касается «Хромые внидут первыми» и уж особенно, конечно, «Хорошего человека найти нелегко» (произведения, на мой взгляд, несущего печать психической патологии) — это, конечно, ощущение, что ты можешь быть любым героем, но ты побежден изначально.
А вот у Харпер Ли этого нет. У Харпер Ли конечно в лучших традициях «южной готики» главный герой — негр, которого они спасали — все-таки гибнет, потому что пытается бежать. Его застрелили и Аттикус не успел его спасти. Но добро в конечном итоге торжествует. Всегда все герои оказываются добрее, чем кажутся. Несчастная морфинистка, которая заставляла Глазастика читать ей вслух, завещает ей цветок магнолии. Страшила Рэдли оказывается добрым и полезным человеком — таким своего рода Капитаном Немо, который помогает Аттикусу и который вместе с ним борется за добро. У Джима все заканчивается благополучно…
Больше того: помните сцену, когда Глазастик прибежала к тюрьме, которую собирались брать штурмом? Там Аттикус выступил против разъяренной толпы, и появление Глазастика Финч, которая затараторила свои милые глупости, образумило этих страшных фермеров, потому что один из этих детей был её одноклассником, а отец этого ребенка как раз уже наставил на Аттикуса ружье. Тут она что-то забормотала, этот фермер сказал: «Да, юная леди, простите, ваш отец может идти», и все кончилось благополучно.
Люди, по Харпер Ли, вообще добры. Скажем, в романе Мэмета «The Old Religion», где описан совершенно реальный случай линчевания еврея, обвиненного в изнасиловании и убийстве (очень известная американская история) — в этом романе люди, конечно, предстают чудовищами. Это очень страшная книга. Она ещё и написана таким страшным, вязким языком, как раз глазами жертвы, страдающей, конечно, массой обсессий, запуганной. И весь роман такой — обсессивный. Когда читаешь Мэмета, там на Юге вообще царит беспросветное невежество, агрессия и злоба. У Харпер Ли этого нет.
У Харпер Ли все время дается надежда. Более того: она смотрит на эту историю глазами Глазастика. Глазастик Финч вообще любимая героиня американской прозы. Мало того, что она чистая и трогательная девочка — она воспитана в гуманистической традиции.
Поэтому книга Харпер Ли для 1962 года, да и вообще для 60-х годов в Америке, стала таким своеобразным противовесом «Повелителю мух». Потому что Голдинг, который тоже тогда уже был объектом изучения в школах, говорит: весь мир — это страшный необитаемый остров, на котором торжествуют люди типа Ральфа и умирает добрый Хрюша. А Харпер Ли говорит: нет, человечность побеждает, остается надежда, и все мы — Аттикусы.
Поэтому конечно, если бы Фланнери О'Коннор дожила и прочла бы «Убить пересмешника» (а насколько я помню, она не дожила до этого), я думаю, её отношение к книге было бы крайне скептичным. А критиком она была жестоким.
