Книгу «Шум и ярость», я читал и перечитывал её бесконечное число раз, в том числе и в оригинале. И не потому, что они мне непонятны как-то, вот эти четыре части. Как Фолкнер говорил: «Не поняли четыре раза, прочитайте четвертый». А потому, что я испытываю настоящее наслаждение от этой книги, и она для меня — один из самых ярких памятников модернистской прозы, великой прозы, и, конечно, мое миропонимание, мировоззрение… Вот страшно признаться, я вдруг сейчас впервые об этом задумался… Оно вполне себе совпадает с фолкнеровским. Для меня такая же постоянная трагедия, и причем такая хроника выражения. Для меня вообще всегда хроника любой семьи — это всегда трагедия.
Необязательно, если это вырождение. Бывают семьи, которые расцветают, но все равно на семье смена эпох всегда отображается очень трагически. На частном человеке — вот это интересный показатель — не всегда, на семье всегда отразится, потому что семья —это всегда повод для раскола, всегда семья — это метафора коллектива, общества, а общество в результате катаклизма никогда не становится лучше, понимаете? Человек может, а семья нет. Да, у меня абсолютно в этом смысле фолкнеровское мировоззрение. Потом больше вам скажу: мне до сих пор кажется, что лучшая написанная по-английски (не считая Трумена Капоте, который вообще лучше всех, и не считая Стайрона, который целиком из Фолкнера растет),— лучшее, что написано по-английски — это вторая часть «Шума и ярости». Считается, что это такой квентиновский монолог перед самоубийством. Безумно красиво. Кстати говоря, в «ЖД» эпиграф именно оттуда.
