Войти на БыковФМ через
Закрыть
Литература

Верно ли, что Пелам Вудхаус прожил трагическую жизнь настоящего фантаста, что он описывал исчезнувший быт аристократии и беззаботную жизнь на фоне революции и мирового торжества зла?

Дмитрий Быков
>250

Ну вот как раз мне и обидно: имея перед глазами такую фактуру, какую, например, описывал Ремарк, он сделал из этого Вудхауса. 

Вот Грин, например, фантаст: он не снисходил до описания реальности, которая была перед ним, но его проза полна сильных эмоций, гениальных и глубоких догадок, при всей вычурности отдельных диалогов. Но мировая война  там тоже отразилась: например, в таком рассказе, как «Истребитель», который для меня просто идеал. Или, например, «Земля и вода», где выясняется, что все мировые катаклизмы ничтожны по сравнению с несчастной любовью. Или «Крысолов».

То есть фантазия Грина тоже отрывается от этого мира, но на этих лордов, которые обожают свиней или ведут со своими слугами иронические диалоги. Я как раз очень люблю фантастов – таких, как Борис Виан. Ведь «Пена дней» – это тоже фантастика, тоже описание исчезнувшего быта, тоже мечта об аристократизме и богатстве. Но «Пена дней» – это гениальный роман, а Вудхауза я не могу оценивать, мне это не очень интересно.

При этом его трагедию  я осознаю, но тогда надо говорить, что настоящей трагедией была его жизнь, а не его литература. Хорошее, подробное, глубокое жизнеописание Вудхауса могло бы быть замечательной книгой. Кстати говоря, Наталья Трауберг говаривала мне, что Вудхауса можно понять и полюбить, если представить, что он описывает ангелов. Что это описание поведения и быта каких-то идиллических сущностей. И Дживс и Вустер на фоне ХХ века ангелы, и этот лорд, влюбленный в свиней, и так далее. Наверное, но я не могу сделать над собой такое физическое усилие. Мне кажется, что если и описывать ангелов, то надо делать это ангельским языком. А Вудхаус – это такое довольно массовое чтиво. 

Может быть, он для меня эмоционально беден. Не срабатывает. Таня Устинова говаривала, что лучшая терапия – это чтение Троллопа. Ну Джордж Элиот, который женщина под мужским псевдонимом. Вот эти провинциальные романы ХIХ века. 

Но Троллоп – в большей степени, потому что Троллоп – это тот самый спародированный англичанин у Толстого в «Анне Карениной», где  баронет преодолевает все препятствия и достигает счастливого брака. Да, такая литература очень терапевтична. Человеку, которому все больно, которому весь мир – одна сплошная открытая рана, которому воздух болезнен,  – такого человека жалко. Но если единственное чтение, которое ему подсовывается, это Вудхаус, то я не думаю, что  это исцелительно. Я думаю, что это в лучшем случае может законсервировать проблему. Но клин вышибается клином, боль вышибается болью. Я не могу  в депрессии, когда у меня бывает безнадежное настроение (оно бывает и у меня, хотя и компенсируется многим), не могу читать про этих ангелов. Мне это скучно.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Что бы вы посоветовали почитать человеку потерявшему радость от жизни?

Ну, Бротигана. Я обычно в таких случаях советую, конечно, в первую очередь Грина. Потому что Грин — это витамин любопытства и интереса к жизни, такой яркости. Иногда совершенно олеографической, как в рассказе «Огненная вода». Вот эта девушка —15-летняя, романтическая, которая играет в пиратский корабль с возлюбленным. Это, конечно, дурной тон, но всё равно очаровательно. Или «Синий каскад Теллури».

Но Грин — это для многих недоступно, потому что люди не верят в такие сказки. Им подавай какое-то живое общение с писателем или более живую жизнь. Вот Бротиган, который сам покончил с собой в 49 лет, застрелился от депрессии — я не очень люблю Бротигана, но есть люди, на которых действует сильно.…

Какой тайный смысл заложен в рассказе Александра Грина «Крысолов»?

Видите ли, никакого тайного смысла в «Крысолове», вообще-то, нет. «Крысолов» — это рассказ, в котором нет примитивной аллегории, это рассказ довольно сложный, таинственный и мрачный. Но в этом рассказе, по крайней мере, одна мысль, как мне кажется, выражена не напрасно и с очень большой наглядностью. У меня когда-то была даже такая статья «Три смелых Крысолова» — имелся в виду «Крысолов» Цветаевой, «Крысолов» Грина, написанный почти одновременно, и пьеса Нонны Слепаковой «Флейтист». Все они вырастают из стихотворения Гейне «Бродячие крысы», а не только из легенды о Крысолове, которую кто только не обрабатывал. Наиболее известная обработка Мериме, скажем, в «Хронике времён Карла IX». В…

Как вы оцениваете творчество Сигизмунда Кржижановского?

Он был одним из первых в своем жанре – в жанре  такого позднего мистического реализма. Он как музыкант Берг в «Дворянском гнезде» силится что-то выразить, но это что-то не всегда достигает гармонического совершенства такого. Как и Хармс, это попытка русского Кафки, но у него есть замечательные догадки. Для меня Кржижановский все-таки очень  умозрителен, при всем уважении к нему. Я люблю Кржижановского читать, и не зря Андрей Донатович Синявский называл его одним из своих предшественников, учителей. Мнение Синявского здесь авторитетно, потому Терц – лучший представитель магического реализма  в литературе 50-60-х  и 70-х годов.

Я высоко оцениваю…

Есть ли в названии вашей книги «Остромов, или Ученик чародея» отсылка к «Ученику чародея» Александра Грина?

Дело в том, что «Ученик чародея» — это легенда, существовавшая задолго до Грина. Грин у меня в романе присутствует, конечно, как Грэм. Он пришел из «Орфографии» — это, в общем, трилогия. Грин — один из моих любимых писателей, это такой оммаж ему. Но Грин присутствует там не только на уровне рассказа «Ученик чародея», он присутствует там как автор «Русалок воздуха». Если вы помните, он их пересказывает Дане. И вообще просто как важный для меня человек. Там есть реминисценция из «Недотроги», вот эта, про картину с торчащей рукой над пропастью,— это оттуда. Он для меня очень близкий автор, и, конечно, дух Грина по возможности, крымский вот этот дух, ныне, по-моему, совершенно исчезнувший, он…