Войти на БыковФМ через
Закрыть
Литература

В чем образ Незнакомки и его развитие в творчестве Александра Блока разных лет?

Дмитрий Быков
>500

Тема необъятная, потому что сам образ Незнакомки у Блока очень сложно соотносится с блоковской темой вечной женственности. Катька — последняя инкарнация вечной женственности у Блока. Я бы выделил три стадии: сначала это Прекрасная Дама, потом это проститутка и такая своеобразная инкарнация Сонечки Мармеладовой и развитие этого образа. Потом — Фаина, демоническая женщина из «Песни судьбы», ну и Катька — тоже проститутка, но с чертами незнакомки. Кстати говоря, кто такая незнакомка, у которой «каждый вечер друг единственный в моем бокале [стакане] отражен»:

И в каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?)

Это откуда, собственно, она появилась? Почему она каждый вечер одна туда приходит в шляпе с траурными перьями? Что она, погулять вышла? Мы же прекрасно понимаем, кто она такая. Это для пьяного поэта она Прекрасная Дама. Путь Прекрасной Дамы в проститутки — это довольно интересная логика. Она потому и Незнакомка — что мы в этом обличии можем её не узнать. А поэт в проститутке узнает святую, и для него Катька — это символ женственности, которую надо убить. Потому что если женственность не убить — не будет преодолен зов пола, зов плоти, зов смерти, И так далее. То есть, иными словами: стоит Прекрасной Даме вочеловечиться (Блок называл «Трилогией вочеловечивания» три книги своей лирики), стоит ей вочеловечиться,— как она превращается в падшую женщину. Для нее вочеловечивание равно падению. И вот вернуть её в бестелесный статус, убить её — это такая задача новых апостолов.

«Двенадцать» — это поэма о том, как апостолы убили Магдалину. И совершенно очевидно, что у Незнакомки есть один путь: сначала вочеловечиться, а потом обратно, как в пьесе, превратиться в звезду. Она сначала падшая звезда, именно падшая. Это же очень глубокая мысль Блока: что, вочеловечившись, идеал должен пасть. Вочеловечивание есть падение. Поэтому для него и Христс должен остаться в наброске драмы не мужчиной и не женщиной.

Кстати говоря, его вочеловечивание — тоже такая своеобразная христология. Это рассказ о собственном падении. Когда-то он был духом небесным, а вот он вочеловечился, и он обречен пасть. Понимаете, вот для него это действительно падение. И Россия для него — это падшая Прекрасная Дама. Есть небесная Россия — теоретическая, а есть падшая Россия, которая в стихотворении «Грешить бесстыдно, непробудно…», помните:

Да, и такой, моя Россия,
Ты всех краев дороже мне.

Есть небесная Россия, а есть падшая. Вот Незнакомка — это падшая звезда, для которой самое лучшее — это вернуться в состоянии звезды, а пока не преодолеется эта вечная женственность, пока к ней будет влечь как к женщине — человек смертен, человек обречен. Это не столько моя мысль, сколько эткиндовская, в статье о Блоке, но вещь довольно точная.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Кто является важнейшими авторами в русской поэзии, без вклада которых нельзя воспринять поэзию в целом?

Ну по моим ощущениям, такие авторы в российской литературе — это все очень субъективно. Я помню, как с Шефнером мне посчастливилось разговаривать, он считал, что Бенедиктов очень сильно изменил русскую поэзию, расширил её словарь, и золотая линия русской поэзии проходит через него.

Но я считаю, что главные авторы, помимо Пушкина, который бесспорен — это, конечно, Некрасов, Блок, Маяковский, Заболоцкий, Пастернак. А дальше я затрудняюсь с определением, потому что это все близко очень, но я не вижу дальше поэта, который бы обозначил свою тему — тему, которой до него и без него не было бы. Есть такое мнение, что Хлебников. Хлебников, наверное, да, в том смысле, что очень многими подхвачены его…

Чем образ иронии в статье «Ирония» Блока отличается от сократовской иронии?

Дело в том, что ирония Сократа — это высокая пародия, это ирония Христа. Ведь и Христос, как я уже много раз говорил, занимается высоким пародированием Ветхого Завета. Сократовская ирония возвышает, киническая ирония снижает. Просто вещь можно переместить в более высокий контекст — усилить её; а можно в цинический, грубый — ослабить. Вот Блок говорит прежде всего об иронии именно в киническом смысле, потому что подвергать всё осмеянию — это признак отказа от исторического усилия, это признак слабости.

В своё время, например, Петров в книге «Мой друг Ильф» писал: «У нас не осталось мировоззрения, нам его заменила ирония». Это так. В этом смысле представители одного поколения и…

Что общего у прозы Александра Блока и Булата Окуджавы?

Что общего у поэзии Блока и Окуджавы, подробно написано у меня в книжке про Окуджаву. Что касается прозы, тут любопытная мысль. Поскольку я назвал Окуджаву такой инкарнацией Блока, новым воплощением этого типа поэта через 40 лет, то мне кажется, что душа в своих мытарствах чему-то может научиться, чего-то набраться.

У Блока была проблема в том, что при всей своей божественной музыкальности, при гениальности отрывков его прозы, о которой говорил Пастернак, он не умел писать сюжетные вещи. Когда он захотел написать сюжетную биографию (ему не далось «Возмездие» в прозе, он решил написать «Исповедь язычника»). «Исповедь» он довел до встречи с Любовью Дмитриевной, и как-то не пошло…

Александр Блок видит у поэта задачу по гармонизации мира и считает, что Пушкин задохнулся в набирающей силу эпохе Николая I. Почему несовместимы эти два стремления упорядочить хаос?

Вы совершенно правы в своем противопоставлении двух понятий порядка. С одной стороны, на кладбище тоже порядок — это порядок полицейский. С другой стороны, есть высший порядок, гармонический. Поэт стремится гармонизировать реальность. Понимаете, мы же очень мало знаем Пушкина-политика: у нас есть только «Записка «О народном воспитании»», несколько писем Вяземскому, Нащекину, где он проговаривается, и то, конечно, это собеседники не его уровня. Пушкин пытается гармонизировать мир, в этом смысле его патриотизм отличается от казенного. А пытается ли Николай гармонизировать мир? Нет, он пытается его заморозить, а это совсем другое дело, потому что в результате его размораживания сносит…

Как вы относитесь к мыслям о Льве Толстом в «Розе Мира» у Даниила Андреева? Что думаете об очерках о русских классиках в ней?

Это первое, что я вообще прочел из «Розы Мира». Мне кажется, что все выводы, все мысли Даниила Андреева заслуживают безусловного внимания и уважения. Он был подлинный духовидец. То, что он видел, может быть метафорой. Необязательно, что его во Владимирской тюрьме или до нее посещали все эти видения. Он, конечно, был духовидцем, то есть он видел суть вещей. А как к нему приходили эти озарения, не так важно. Он был одним из умнейших, талантливейших людей своего времени, человек потрясающего поэтического дара. Я его ценю прежде всего как поэта, но и «Роза Мира» – гениальное произведение. Тут никаких сомнений быть не может.

То, что там сказано о Толстом, может вызывать у меня согласие или…