Ну, получается, по крайней мере, что в России христианство не проповедано, как говорил один религиозный мыслитель. Более того: что Россия полноценно не катехизирована. Вернее, как сказать? Россия сейчас самая христианская страна в понимании христианства такого, наверное, I-II веков. Такая нероновская страна, где правит абсолютно законченная, вырождающаяся имперская клика. А факелы христианства, как это называли, полыхают стране, потому что их просто жгут. Это как на картине Семирадского.
Понимаете, это страна тайного, катакомбного христианства. Но так получается, что христианство сверху не насаждается — ни при массовом крещении, не при массовом религиозном покаянии и религиозной проповеди, какая имело место в конце 80-х. Это не канонизация святых, это не христианизация страны, это не катехизация невежд — это пропаганда. А подлинное христианство — оно нарастает снизу.
И то, что у нас сейчас довольно много людей, уже готовых поставить свои принципы выше своего страха — это и есть русский шанс разомкнуть круг нашей истории. Пастернак же говорил, что история начинается с христианства, то есть с размыкания круга. До этого она циклична, а здесь она превращается в линию — кривую или прямую, но в любом случае незамкнутую. И поэтому есть надежда.
Мне кажется, что как раз христианизация России выражается не в том, что все ходят молиться, или тем более не в том довольно языческом поведении, когда все едят куличи. Это совершенно нормальная вещь, и прекрасная вещь. Но главная пасхальная эмоция — это не разговеться. Главная пасхальная эмоция — это что все мы воскреснем из мертвых, смертью смерть поправ. A для этого нужно так жить, чтобы у тебя душа была живая. А не у каждого она есть вообще-то.
Так что христианизация России происходит как раз сейчас. И у нас очень много таких маленьких нерончиков, которые, как Nero Redivivus, Нерон возвращенный, воскресший, как такой маленький Антихрист, расселись по разным веткам и оглушительно чирикают. Такие троллинята. У них, кстати, довольно много способностей и довольно много возможностей вонять. Но, опять-таки, они не могут заглушить, не могут смыть всей своей черной кровью кровь праведную.
Это как раз очень показательная ситуация. Понимаете, ведь раннее христианство и поздний Рим — это коллизия очень неоднозначная. Вот Юлия Латынина, например, считает, что язычество было носителем многой мудрости, а христианство, как это происходило, скажем, во II-III веках, выступало как такая чуть ли не радикальная, чуть ли не террористическая сила.
Есть другие воззрения на христианство. Есть замечательный фильм Аменабара, где как раз показано христианство как тоталитарная секта, антикультурная. Я говорю о фильме «Агора», где Рейчел Вайс, по-моему, прыгнула выше головы. Но при всём при этом есть и другая версия, понимаете — что христианство несет миру кислород. А поздний Рим хочет и дальше задыхаться. Это такое вот эротическое удушение.
Мне кажется, что мы сегодня вообще очень похожи на поздний Рим, и поэтому у нас не должно быть никаких особенных иллюзий.
