Вы хотите от меня каких-то гиперфилософских версий. Как говорил в таких случаях Леонид Шварцман: «Я просто мультипликатор, хотя и очень старый». Но если вас интересует моя точка зрения – так это они вступили в подростковый возраст. Они, как это всегда бывает, поссорились с родителями, родители их выперли из рая, и пошли они, солнцем палимые. Он их выгнал во взрослую жизнь. Потому что как раз с познания добра и зла, если угодно, с первого секса, с ощущения того, что невинность кончилась, началась вот эта телесность, начинается взрослость. Взросление – это всегда изгнание из рая. Мы всегда будем вспоминать о потерянном рае детстве, но мы не захотим туда вернуться.
У меня в одном стихотворении – «Адам вернулся в рай…» – была эта любимая, проговоренная с Андреем Шемякиным (которому оно посвящено) идея периодического отпуска в раю. Адам иногда попадает (вместе с Евой, но без детей) попадает в отпуск в рай, они там могут с Господом поговорить, повидать тех небесных животных, которым Адам давал имена. Могут с чувством легкой скуки, разочарования и печали пройтись по райским тропинкам, повидать райские деревья, которые тогда казались огромными, а теперь кажутся маленькими. Увидеть этот рай и в разговорах друг с другом посетовать, что «старик стал ворчлив, уже вовсе не тот».
Прости меня, Господи, но это возможно. Это же взгляд детей, а не объективная реальность. Такое возвращение в рай возможно, но это ненадолго, отпуск. А потом надо опять из отпуска ехать и опять работать. Дело в том, что изгнание из рая – онтологически неизбежная вещь, бытийственно неизбежная. Даже если бы они не съели плода добра и зла, даже если не появилась говорящая змея, все равно надо покидать райскую местность и идти на холодную и страшную землю, которую вам предстоит обживать и одомашнивать. Сколько в Библии прекрасный, живых эмоций, сложных, трогательных. И как жалко смотреть на этих Адама и Еву, которые изгнаны из рая, которые начинают возделывать твердую каменистую землю. Какая замечательная гордость в этом (помните, у Штока в «Божественной комедии»): «В муках рожать будете? Потерпим». Прости, Господи, но это всегда, как вспоминает Образцов, встречалось овацией. Да, это довольно лихая такая история. «Божественная комедия» – это был прелестный спектакль, я его всегда с нежностью вспоминаю.
