Войти на БыковФМ через
Закрыть

Не могли бы вы рассказать о конфликте Владимира Маяковского с Георгием Шенгели?

Дмитрий Быков
>250

Видите, какая вещь. Вот это, конечно, глубоко не научная точка зрения, но у Маяковского, видимо, есть какие-то возможности для посмертного мщения. Те, кто делал ему гадости при жизни, как-то получали довольно жесткое возмездие. Да и посмертные гадости тоже. Те, кто о нем писал дурно… Вот есть какая-то ужасная логика в том, что покончил с собой Юрий Карабчиевский — автор книги «Воскрешение Маяковского», в которой оскорбленная любовь к Маяковскому чувствуется, но чувствуется и жесточайший сарказм. Маяковский осудил самоубийство Есенина и покончил с собой. Карабчиевский всю судьбу Маяковского рассмотрел как одно литературное самоубийство, растянувшееся на двадцать лет, и покончил с собой. Ходасевич, мне кажется, тоже очень жестоко расплатился за то, что он о Маяковском писал.

Ну и вот Шенгели, который написал гнусную книгу «Маяковский во весь рост» — сколько бы ее ни пытались сейчас оправдать, я объясню, в чем сейчас ее гнусность,— он тоже расплатился. Он был очень одаренный поэт, ученик Брюсова, ученик не только очный, но и заочный. Эстетика его очень брюсовская, эротика его очень брюсовская, и он во многом шел по его стопам самой откровенной поэзии — это сочетание интимности и чеканности, интимности и такой гиперкультурности с массой, аллюзия отсылок — это брюсовское у него. Ну и, конечно, упоение всякими оргиастическими сценами.

Культурный был поэт, интересно очень разрабатывал дольник в повести «Повар базилевса». Напечатан его роман прозаический «Черный погон», о гражданской войне на юге России, об Одессе, в частности, там воспоминания замечательные. Но есть у него несколько действительно гениальных стихотворений, их немного. Но стихотворение «Жизнь», где отношения с жизнью представлены как отношения с женщиной на разных стадиях. Или там «Мы живем на зеленой звезде…» — нет, он был поэт очень талантливый.

Вот взяли Пушкин, вас и переставили…
В ночном дожде звенел металл — не ямб ли
Скорбел, грозя? Нет, попросту поправили
Одну деталь в строительном ансамбле.

Там про то, что вот он раньше смотрел в сторону декабристов:

Вам не пришлось поехать к ним: подалее
Отправил вас блистательный убийца.
Теперь — глядеть вам в сторону Италии,
Где Бог насмешник не дал вам родиться.

Это хорошие стихи очень, но прожил он трагическую довольно жизнь, биография его трагична. Уже последний прижизненный сборник «Планер», вышедший за двадцать лет до смерти, показывает иссыхание и некоторое иссякание дара. Он действительно написал 15 поэм о Сталине, книгу эту рассыпали, потому что она даже Сталину показалась слишком комплиментарной. Он памятен большинству как переводчик полного Байрона и переводчик неудачливый, он плохо перевел, академично, сухо, довольно квадратно, с буквализмом таким. Он и писал, что «за горстку денег продан в переводчики поэт»,— это горькая такая судьба. Человек он был по-своему трогательный, страшно любил жену, посвятил ей всю лирику свою. На последней фотографии, где он с ней, она стоит рядом с его креслом, и видно такое умаляющее ее выражение и такая последняя нищенская гордость в его взгляде, это такая бесконечно трогательная история: «А что он любил на свете? Нинку, стихи и Керчь».

Но при этом помимо его конформизма, помимо его приспособленчества его поступок антимаяковский — он дурной. Это ведь книга не антисоветская; книга, написанная не против советской власти, как пытались некоторые представить. Нет, это книга, написанная с позиции советской власти, Маяковского побивают именно советской властью. Он хулиган, он люмпен, он чужд советской власти, которая сейчас как раз насаждает музеи и культуру. Это 1927 год, понимаете, когда начинается уже прямая кампания против ЛЕФа, травля Маяковского, когда и Полонский третирует его с тех же позиций как анархо-индивидуалиста.

В том-то и ужас, что они же все, что ЛЕФовцы (попрекая Полонского в публикации «Повести непогашенной луны» Пильняка), что Полонский,— они апеллировали к партийным постановлениям, они колотили друг друга статьями партийных вождей. Это ужасно выглядело. И Маяковский, который разошелся с советской властью, который был напоминаем о революции, а уже восстановительный, реконструктивный период закончился, уже надо не о революции напоминать, а новому закрепощению радоваться. Это довольно мерзкая книжонка, в общем. Главное, что в ней Маяковский принижен, не понят, скажу больше: единственные в ней приличные слова, единственные в ней настоящие литературные цитаты — это цитаты из Маяковского.

Действительно, как правильно пишет об этом явлении Набоков: «Как будто скрипка прорвалась в болтовню провинциального кретина». «Провинциальный кретин» — это, конечно, сильно сказано, тем более, что Маяк его тоже совершенно не щадил: «А рядом молотобойцев учит анапесту профессор Шенгели. / Тут не поймете просто-напросто, в гимназии вы, в шинке ли?» Это действительно грубость с обеих сторон, но Маяковский все-таки — это явление гения, как к нему ни относись. А Шенгели надо понимать свое место в сравнении с безусловно выдающимся художественным явлением.

Понимал же Пастернак, что такое Маяковский, даже возражая ему, даже ненавидя его временами, даже резко с ним порвав. А вот Ходасевич — да, он действительно не понимал. Правильно, на мой взгляд, пишет Якобсон о «поколении, растратившем своим поэтов»: должен же Ходасевич понимать свое место рядом с Маяковским, даже притом, что место Ходасевича рядом с Маяковским выше, чем место Шенгели. Вот это подтверждение слов Ахматовой, что надо быть на стороне поэта. Поэтому, как к Шенгели ни относись, его книга «Маяковский во весь рост» — это тяжкий грех перед культурой. При этом мы не должны, конечно, забывать великого вклада Шенгели и в переводческую культуру, и в русскую лирику, в которой он, может быть, остался десятью стихотворениями, но это тоже достойно. Просто надо очень, понимаете, пристально думать о том, чтобы не задеть слишком больно коллег и, самое главное, чтобы не сделать это от имени правящего режима. Вот это очень важная вещь.

Отправить
Отправить
Отправить
Напишите комментарий
Отправить
Пока нет комментариев
Почему вы сказали, что произведения, написанные из чувства обиды, получаются очень хорошего качества?

Ну, например «Евгений Онегин». Это из жуткой, жаркой обиды — и не только на Раевского, но вообще на «русского дэнди», как называл это Блок. Не побоюсь назвать «Жизнь Клима Самгина», написанную, конечно, из жестокой обиды на Ходасевича. Ходасевич — единственный человек, которому удалось соскочить с «горьковской иглы». Остальных Горький бросал сам, а этот ушёл от него, и поэтому, конечно, он ему никогда не простил. И надо сказать, довольно точно его вывел, изобразив персонажа, умеющего всегда быть правым при довольно небогатом внутреннем содержании.

Наверное, из чувства обиды в известном смысле написана значительная часть любовной лирики Ахматовой — во всяком случае всё, посвящённое…

Что вы думаете об американской культуре комиксов и связанной с ней верой в различных супермэнов? Почему супергерои заняли нишу персонажей фольклора?

Знаете, не надо слишком серьёзно относиться к массовой культуре, так мне кажется. Я не хочу сказать, что они заняли место персонажей фольклора или персонажей религии, но в общем это обычные сказки, а сказки без супергероя не бывает. Культура комиксов кажется мне замечательным примером поиска третьего языка, некоего синтеза визуальности и нарратива, такой попыткой построить визуальный нарратив.

Я считаю, что самый большой вклад в искусство комикса в XX веке (кстати, что отмечено уже на Lurkmore) — это, конечно, Маяковский с его «Окнами РОСТА». Правда, есть некоторое однообразие персонажей, о чём я и пишу в книге. Есть персонажи с пузом — это поп, помещик, Ллойд Джордж. И есть персонажи со…

Что хотел Марлен Хуциев рассказать о Пушкине? Почему этот замысел не воплотился?

Я бы дорого дал, чтобы прочитать этот кинороман полностью, отрывки из него когда-то печатались в неделе. И это была хорошая история. Видите, дело в том, что хорошей книги о Пушкине (кроме, может быть, гершензоновской «Мудрости Пушкина», да и то она далеко не универсальна) у нас нет, не получилось ни у Ходасевича, ни у Тынянова. Они, кстати, друг друга терпеть не могли. Может быть, только целостная, восстановленная русская культура могла бы Пушкина целиком осмылить. А в расколотом состоянии Пушкина уже как-то и не поймешь: ведь это как в финале у Хуциева в «Бесконечности», когда герой в молодости и герой в зрелости идут по берегам реки. Сначала ещё могут друг друга коснуться, а потом эта река все шире, и…

Согласны ли вы, что масштаб поэтического дара Владимира Маяковского на протяжении всей жизни снижался?

Мне кажется, что как раз его первые, дореволюционные поэмы интуитивно очень талантливы, но в них довольно много штукарства, много самоповторов. Его вот этот весь комплекс — «Человек», «Война и мир», «Флейта-позвоночник» (из них «Флейта», конечно, самая талантливая) — по-моему, это всё-таки наводит на мысль о некоторой избыточности, самоповторе и зацикленности. Мне гораздо интереснее Маяковский «Мистерии-буфф», Маяковский «Про это» и Маяковский «Разговора с фининспектором о поэзии». Вот такого классного произведения, как «Разговор с фининспектором», он бы в 1919 году не написал, и в 1915-м не написал бы.

Кто является важнейшими авторами в русской поэзии, без вклада которых нельзя воспринять поэзию в целом?

Ну по моим ощущениям, такие авторы в российской литературе — это все очень субъективно. Я помню, как с Шефнером мне посчастливилось разговаривать, он считал, что Бенедиктов очень сильно изменил русскую поэзию, расширил её словарь, и золотая линия русской поэзии проходит через него.

Но я считаю, что главные авторы, помимо Пушкина, который бесспорен — это, конечно, Некрасов, Блок, Маяковский, Заболоцкий, Пастернак. А дальше я затрудняюсь с определением, потому что это все близко очень, но я не вижу дальше поэта, который бы обозначил свою тему — тему, которой до него и без него не было бы. Есть такое мнение, что Хлебников. Хлебников, наверное, да, в том смысле, что очень многими подхвачены его…

Чем романтический пятиугольник в книге Джона Голсуорси «Сага о Форсайтах» отличается от типичного русского треугольника?

Нет, ну как! Формально там есть, конечно, треугольник: Сомс, Ирен и Босини, условно говоря. Но настоящий треугольник разворачивается в «Конце главы».

Но у Голсуорси действительно история про другое. Помните, как он называет Сомса? Собственник. Мать моя всегда говорила, что Сомс и Каренин — однотипные персонажи. Может быть, наверное. Хотя, конечно, Сомс гораздо умнее, он более властный, более живой. Каренин — такой человек-машина.

Я вообще не очень люблю «Сагу». Я понимаю, что её так обожали всегда, потому что она давала упоительную картину аристократической жизни.

Мне нравится «Конец главы». Эти 3 трилогии (первые 2 — в «Саге» и третья — «Конец главы», продолжение с…

Как вы оцениваете юмор Маяковского? В чём его особенности? Можно ли обвинить его в пошлости?

Обвинять Маяка в пошлости, по-моему, невозможно, потому что пошлость — это то, что делается ради чужого впечатления о себе, а у него вот этой ролевой функции нет совершенно; он что говорит, то и делает. Отсюда логичность его самоубийства, логичность его самурайской верности всем изначальным установкам своей жизни — от любви к лире… к Лиле и к лире до любви к советской власти. Поэтому у него пошлости-то нет, нет зазора между лирическим Я и собственным, органичным, естественным поведением.

Дурновкусие есть у всякого гения, потому что гений ломает шаблон хорошего вкуса, он создаёт собственные нормы. Дурновкусие, наверное, есть, и есть чрезмерности, и есть гиперболичность неуместная, про…