Наверное, Лена Элтанг действительно умеет писать красиво. Наверное, даже Макс Фрай (который ее одно время поощрял и раскручивал) тоже умеет писать красиво. Но мне это совершенно неинтересно. Это не те явления, которые могут меня привлечь. Я слишком хорошо понимаю, как это сделано. Это как сидеть на веранде под дождем и окунать в красное вино хороший бисквит, кутаясь в плед. Практически все, что пишет Элтанг, и все, что пишет Фрай, проходит у меня по разряду пошлятины. При этом пошлятина эта интеллектуальная, утонченная, но в подоснове ее я все равно чувствую какую-то грубую материю, как если бы какой-то бесконечно утонченный человек при мне начал обсценно выражаться.
Я не могу этого объяснить. Я просто чувствую глубокую второсортность этой выделки, глубокую имитационность этой манеры. Написать про южную Европу исторический, конспирологический, детективный, роуд- или трэвел-роман, – это не штука. Но я не чувствую за этим личности. Это меня особенно удручает. Наверное, она там есть. Но я ее не чувствую, и мне это глубоко неинтересно. К тому же я вижу там много имитационности просто; то, что называется интеллектуальной пошлятиной.
Пошлостью я считаю вообще все, что направлено на выработку определенного мнения о себе. Когда человек со своими проблемами разбирается в литературе, осознает какое-то о себе представление. Именно поэтому я не принимаю и никогда не буду принимать творчество Полозковой. У меня нет к ней никаких личных претензий. То, что она оскорбила моего учителя, бог с ней. То, что она распространяла какую-то фантастическую глупость обо мне, плевать. Какую-то травлю придумала. Нет, просто с какого-то момента это перестало быть поэзией и стало созданием имиджа. И это перестало быть мне интересным. К сожалению, это… Мне кажется, что никакого отношения к убеждениям, к идеям, взглядам это иметь не может. Понимаете, мне могут нравиться или не нравиться отдельные песни Щербакова. Но Щербаков – это пример абсолютной честности в искусстве, когда человек действительно пишет потому, что у него есть мучительная жажда сформулировать, мучительная жажда разобраться с собой. И он ничего, никогда не будет делать для своего самоутверждения в искусстве. Он достаточно хорошо умеет писать стихи и играть на гитаре, чтобы не заниматься проблемами своего имиджа, самоутверждения, и так далее. Что-то хорошо, что-то нехорошо, что-то совсем мне непонятно. Но я чувствую, что в этом направлении роет совершенно подлинный человек.
Проблема подлинности… Вообще, понимаете, мне очень не нравится, когда про человека говорят: «Он очень настоящий». Вот это мерзость тоже, пошлятина ужасная. Причем говорят это о человеке, который занимается тотальной показухой. Я могу назвать в современном российском искусстве (не желая ни с кем их ссорить, конечно) несколько имен людей, которые решают свои проблемы, которые занимаются решением своих внутренних драм, разрешением их. Это Денис Драгунский в первую очередь, из прозаиков. Это, безусловно, Улицкая, которая пишет потому, что это является ее спасением. Это Олег Радзинский, который тоже решает проблемы своего внутреннего «Я», иногда со мной очень не совпадающего. Наум Ним – любимый писатель и любимый публицист, правозащитник. Люди, занятые собой, – это я ценю чрезвычайно. А то, чего я никогда не оценю и что никогда любить не буду, – это позиционирование себя в литературе, нагнетание истерики, говорение того, что принято или того, что модно. Вот это мне чрезвычайно враждебно. Враждебно потому, что литература – мое кровное дело. Когда в него кто-то лезет с прагматическими и не очень чистыми целями, меня это бесит.
