Не испытывать тщеславия. Гордиться поражениями так же, как победами. Это совершенно естественная вещь. Помните, у Бродского: «Только размер потери и делает смертного равным богу». Необязательно размер потери — иногда размер приобретения, размер жертвы, размер понимания, внезапного интеллектуального прорыва, но размер потери тоже делает смертного равным богу, хотя апологетизировать потерю я бы не стал.
Что касается того, что имел в виду Пастернак и надо ли оставлять пробелы в судьбе, а не среди бумаг… Понимаете, Пастернак — человек Серебряного века. Для него проблема жизнетворчества абсолютно насущна, и для него жизнь поэта — такое же его произведение, как и тексты. Поэтому пробелы среди бумаг — например, незавершенные произведения, и в жизни им тоже должно быть место, например, неудачам, незавершенным текстам, незавершенным отношениям, потерям, карьерным поражениям, провалам. «Прогалы и пробелы», как сказал Мандельштам. Мандельштам же, кстати, замечательно сказал, что самое главное в бублике — это дырка (в «Четвертой прозе»): бублик можно съесть, а дырка останется. Вот самое ценное в жизни — это так пустота, которую обводит плоть, которую обводит бублик. Это несказанные слова, несостоявшиеся встречи, ненаписанные тексты, незаконченные романы, неосуществившиеся отношения.
Вот о чем пишет Пастернак, говоря, что «надо оставлять пробелы». Законченная жизнь, которая состоит из триумфов, из подъемов по карьерной лестнице, — это то, что описано у Михаила Иосифовича Веллера в повести «Карьера в никуда». Почитайте эту повесть, я ее часто рекомендую. Это из раннего Веллера, такая фантастика; там, где человек делал-делал карьеру и по мере того, как увеличивалось его состояние и карьерный рост, он уменьшался сам, и под конец он превратился в крошку Цахеса. Это очень интересное произведение с массой конкретных деталей, так что, читая ее, вы никогда не догадаетесь, что там все вымысел. А там наврано все, но выдумано так весело. «Карьера в никуда» — знаете, это тот Веллер, который еще наслаждался таким хулиганством. Это очень весело придумано.
Дориан Грей, уничтожая свой портрет, говорит, что избавляется тем самым от последнего доказательства своих преступлений. Неужели он не знает, что погибнет сам? Можно ли утверждать, что со своей душой он не воссоединился?» Да, можно. Более того, он свою душу уничтожил. Душа ведь, понимаете, бессмертна, но можно ее и погубить. У Волан-де-Морта была душа, но он ее растерзал, она каждый раз, после очередного злодейства, делилась на крестражи, что очень важно. Душа бессмертна, но душа может быть уничтожена или дискредитирована, или навеки отправлена в ад. Можно и так с ней поступить. Это серьезная тема большая, и я не вполне себе представляю эту метафизику, но то, что свою душу можно уничтожить, — это да, мы это наблюдаем. Я несколько таких примеров знаю: люди еще ходят среди нас, а их души уже в аду. Что тут можно сказать? Сострадать можно.
