Да, я предлагал проект будущего, да, большевики предлагали его. И если вам это кажется чушью, это факт вашей, пока еще очень короткой биографии, вот и все. Поэтому нужно уметь уважительно, вдумчиво, как в случае с Пастернаком, относиться к чужому мнению. Я же говорю… Все время эта цитата из «Доживем до понедельника»: «Тот недопонимал, этот недооценил… Как будто историей орудовала толпа двоечников». Вы Ленина вообще читали? Вы генезис его взглядов понимаете? Вы можете объяснить тот факт, что за Лениным – хорошим или плохим – пошла огромная страна. И он стал для этой страны фетишем.
Как это получилось? Как получилось, что программа большевиков стала – причем не в разрушительной, не в деструктивной, не в репрессивной своей части – для огромного количества людей символом веры. Вот мне кажется, что над эти следовало бы подумать. И тогда, может быть, многое бы для вас стало естественным.
А вот: «Эмигранты бежали не от революции». Свершившееся в феврале не было революцией – в феврале был типичнейший верхушечный переворот. «Они бежали от режима, установившегося в результате большевистского переворота. Они бежали от смуты, от красного террора, от Гражданской войны». Так разумеется, но ведь дело в том, что смута и террор не были проектом большевиков. Гражданская война была сделана не этой количественно ничтожной партией. Эмигранты бежали понятно от чего. Во-первых, они бежали от грабежей и погромов. Во-вторых, от идеологической цензуры, которую большевики действительно довольно быстро установили, и это была их радикальная ошибка.
Но помимо радикальной цензуры и помимо этого радикального и чудовищного (что говорить) диктата, русская революция содержала нечто иное. Не нужно говорить, что русская революция была сплошным царством погромов, диктатуры, идеологического прессинга. В русской революции было счастье от крушения огромной гнилой стены, оно было тотальным.
